Классическая музыка (CD)

Отличительной чертой исполнительского искусства Давида Ойстраха является легкость техники, сочетание лиризма и задушевности с мужественным волевым началом. В этом легко убедиться на предлагаемом вашему вниманию диске, где Д.Ойстрах выступает солистом с Национальным оркестром Радио и ТВ Франции (дирижер А.Клюитанс) в записи Скрипичного концерта ре мажор Л.Бетховена и с Лондонским симфоническим оркестром под управлением Л.Матачича, исполняющим 1-й скрипичный концерт М.Бруха. Запись осуществлена фирмой EMI Records в 1954 г. и 1958 г. в кооперации с «Международной книгой».

Романтическое фортепиано – это всегда инструмент-одиночка, инструмент-лидер. Только закат романтизма и наступление антиаристократического ХХ века делают его инструментом-тружеником, способным работать в коллективе себе подобных. Слаб звук одного-единственного деревянного молоточка, бьющего по струне. Но одновременно с ним бьют еще десятки и сотни таких же, как он, и их звон усиливается грохотом барабанов, литавр, треском ксилофонов, завыванием сирен. Такой видели новую роль фортепиано композиторы двадцатых годов. Наиболее радикальные композиции того времени были созданы для механических фортепиано. Безжалостно вытесненные радио и пластинками, эти монстры на пневматическом ходу доживали свой век на складах и в музеях, пока интерес к механической музыке 20-х годов не возобновился с новой силой. Главное достоинство механического фортепиано – это абсолютная воспроизводимость результатов при полном отсутствии творческой личности, которая вносит ненужные эмоции и пошлый романтический субъективизм в слаженный процесс работы восьмидесяти восьми молоточков. Более того, механическое фортепиано может сыграть то, для чего этой творческой личности потребовалось бы десять рук. «Механический балет» Антейла явился своего рода tourdeforce той далекой от нас, еще доэлектронной музыки машин. Уже двадцать лет спустя совершенно по-другому ведут себя четверо пианистов у Фелдмана, который дает им возможность максимально расслабиться после десятилетий ударного труда. Пьеса Мартынова, написанная специально для данного концерта, вновь возвращает нас к воспоминаниям о трудовых буднях «Свадебки» и «Механического балета».

28 февраля 1830 года в Вене из-за ранней весны в горах было страшное наводнение. Ревущая вода Дуная забивала куски льдин в первые этажи и подвалы, по улицам плавала домашняя утварь. Промокшие и окоченевшие люди прятались от наводнения в церквях – больше было негде. Ущерб от наводнения был громаден. Но Вена находила в себе силы веселиться даже в самых отвратительных обстоятельствах. Начались благотворительные балы и концерты. 4 апреля состоялся благотворительный концерт, на котором четверо знатных дам исполнили новое сочинение Карла Черни, которого мы все знаем, как автора детских этюдов и сонатин. Да, этот знаменитый педагог своего времени был учителем Ференца Листа. Он сам в свое время учился у Сальери и Бетховена и впервые исполнил Пятый концерт своего учителя. Но его собственные композиции «для взрослых» давно забыты всеми. Фантазию, написанную Черни для благотворительного концерта 4 апреля 1830 года на темы популярных оперных мелодий Россини, Обера и других авторов, также следовало бы, наверное, забыть, если бы не уникальный состав, для которого она написана.

Мортон Фелдман – один из крупнейших представителей американского послевоенного авангарда. Как и Кейдж, он задумался не о технической стороне дела, а о самой сущности музыки как искусства раньше, чем авангардисты Европы. Элемент случайности и неожиданности в процессе возникновения и исчезновения звука, роль тишины в процессе слушания и вытекающее из этого сотворчество слушателя и композитора, всего лишь «подталкивающего» его к собственной медитации – вот основные мотивы творчества Фелдмана. Композиция для четырех фортепиано, созданная в 1957 году, основана на том, что четыре пианиста играют одни и те же аккорды и отдельные звуки в разных темпах и ритмах. «Начальный аккорд исполняется совместно. Длительность каждого звука выбирается исполнителем. Все такты медленные и не обязательно одинаковые. Динамика тихая, с минимальнойаттакой…» - предписывает Фелдман музыкантам.

Владимир Мартынов написал свой «Листок из альбома II» специально для исполнителей, принимавших участие в данном концерте. Сочинение это представляет минимализм Мартынова в исключительно чистой и строгой форме. Первоначальная мотивная ячейка расширяется и выливается в моторное, энергичное развитие. В кульминационный момент вступает тема – автоцитата из сочинения 1982 года «Осенняя песня» (там ее поет чистый мальчишеский голос на слова «Осень наступила, высохли цветы»). Здесь эта тема, однако, не поется, а буквально «выколачивается» из инструментов, забивается наложенными друг на друга аккордовыми кольцами четырехголосных канонов. Тональный и общий планы пьесы схожи с сочинением Мартынова для фортепиано соло «Стена-сообщение», а название отсылает к одному из первых минималистских опытов композитора, появившемуся еще в 1976 году.

Американский композитор и пианист Джордж Карл Иоганн Антейл не очень скромно говорил о себе: “Я единственный композитор, родившийся в Америке, к которому в другой стране отнеслись как к сенсации. Я не хочу сказать, что я последний, но я всего лишь первый”. Чтобы поддержать имидж “футуриста и террориста”, на своих европейских концертах он вынимал из кармана кольт и клал его на рояль. Вот названия его ранних фортепианных сочинений: “Соната аэроплана”, “Дикая соната”, “Механизмы”, “Смерть машин”. Стравинский, кумир молодого композитора, познакомил его с пианолой, что послужило импульсом к созданию главного произведения тех лет, — “Механического балета”.

Материал “Механического балета”, стал складываться еще в Берлине в конце 1922 года. Тогда это сочинение носило название “Послание на Марс”. По приезде в Париж этот материал был использован для реализации идеи, принадлежавшей поэту ЭзреПаунду. Это должна была быть музыка к фильму, созданному средствами абстрактной живописи. В создании фильма принимали участие художник ФернанЛеже, а также операторы ДэдлиМэрфи и Мэн Рэй. Однако проблема синхронизации изображения и музыки тогда еще не была решена, и фильм, ставший сегодня классикой авангардного кинематографа и музыка Антейла стали отдельными, пусть и очень крупными событиями культурной жизни ХХ столетия. В исполнении «Механического балета» предполагалось участие шестнадцати играющих в унисон пианол, синхронизируемых с помощью специального электропульта. Вторая версия однозначно предполагает 4 разные “партии” пианол. Одновременно с этим были задействованы силы двух пианистов, а также трех ксилофонов, четырех больших барабанов, тамтама, электрических звонков, трех пропеллеров разной высоты и сирены. Пианола выступает здесь, по Антейлу, в качестве «сольной партии, пульса Механического балета». Трактуется она здесь не как мелодический или гармонический инструмент, а преимущественно ударный. «Живые» ударные инструменты связаны с ней воображаемыми ниточками, как в театре марионеток. Пианола стреляет канонадами аккордов по тридцать тонов в каждом, в синкопированном ритме регтайма. Повторения ее тирад – чисто механической природы, количество повторов доходит до невероятных, появившихся в музыке задолго до Райли и ЛаМонт Янга чисел вроде полутораста: повторы одной фразы занимают более двух с половиной минут! Одновременно с этим в композиции присутствуют паузы, также протяженные, до двадцати секунд – и это за тридцать лет до Кейджа и Фелдмана! Европейская публика на парижской премьере неистовствовала. Вот он, музыкальный пророк будущего машинного века, прибывший из-за океана! Американскую премьеру «Механического балета» ждал, к разочарованию автора, полный провал. Больше к сочинению музыки для механических инструментов Антейл не возвращался.

Федор Софронов

1950-е и 1960-е годы были временем небывалого расцвета исполнительского искусства. Искусство многих замечательных музыкантов той поры ныне стало достоянием истории, стало легендой. Редкие документальные фонограммы с записями их концертов сохранены в фонде Московской государственной консерватории. Они запечатлели часть славной истории самой консерватории и, одновременно, являются значительной общенациональной культурной ценностью. Качество этих фонограмм различно. Иногда для записи вынужденно использовалась недоброкачественная магнитная лента, иногда все технические средства не соответствовали высокому художественному уровню концерта. Но несмотря на значительные, иногда неисправимыедефекты, они сохранили до наших дней искусство выдающихся музыкантов прошедших лет, «остановили» неповторимое мгновение. Ныне, после необходимой восстановительной работы, некоторые из этих фонограмм составили основу серии компакт-дисков, подготовленных Лабораторией Звукозаписи Московской консерватории.

В 1956 году в Москве гастролировали два крупнейших и знаменитейших оркестра Запада. К тому времени прошло уже почти полвека, как в России в последний раз был на гастролях великий симфонический оркестр — тогда выступал Берлинский филармонический под управлением гениального Артура Никиша. И вот впервые после столь долгой паузы в Москве концертировали выдающиеся симфонические ансамбли. Из далеких Соединенных Штатов прибыл прославленный Бостонский симфонический оркестр во главе с легендарными Шарлем Мюншем и Пьером Монте. Англия также послала в столицу Советской России первоклассный коллектив — Лондонский филармонический оркестр. Он был тогда сравнительно молод — основан в 1932 году сэром Томасом Бичемом, прославленным британским музыкантом, мировой знаменитостью. Благодаря превосходному подбору музыкантов и работе с такими артистами, как сэр Томас Бичем, сэр Генри Вуд, а также его руководитель в 1950-х годах сэр Эд-риен Боулт, Лондонский филармонический оркестр быстро занял равное место в ряду лучших оркестров не только Великобритании, но и Европы. В Москве оркестр гастролировал в разные годы во главе с выдающимися мастерами — в 1974 году его «привозил» знаменитый голландец Бернард Хайтинк, а в первый раз москвичи его услышали под управлением бывшего некогда в числе лучших учеников Артура Никиша сэра Эдриена Боулта, одного из выдающихся британских дирижеров XX века.

Сэр ЭДРИЕН БОУЛТ родился 8 апреля 1889 года в Чичестере. Он был воспитанником Вестминстерской школы и окончил Оксфордский университет, в котором возглавлял студенческий музыкальный клуб. Уже будучи магистром искусств, он самостоятельно продолжил музыкальное образование. Покинув Англию, Боулт направился в Лейпциг. Здесь он совершенствовался у великого дирижера Артура Никиша. По возвращении на родину Боулт дирижирует в Ливерпуле, получает место одного из дирижеров театра «Ковент Гарден». С началом мировой войны его музыкальная деятельность прерывается. Боулт становится служащим военного ведомства. По окончании войны он был приглашен выступить в нескольких концертах Королевского филармонического оркестра в Лондоне. После успеха в этих концертах начинается его карьера дирижера. Он работает с оркестром Королевского симфонического общества, дирижирует спектаклями «Русского балета» Сергея Дягилева. С 1924 года — шеф Фестивального хорового общества и с 1925 года симфонического оркестра в Бирмингеме. В 1930 году Боулт был приглашен на должность главного дирижера симфонического оркестра радиокорпорации Би-Би-Си и музыкального руководителя самой корпорации. На этих постах выдающийся музыкант проработал двадцать лет — по 1950 год. При нем оркестр стал тем высококлассным ансамблем, что и поныне славится как один из лучших оркестров Великобритании. В состав оркестр влились воспитанники Боулта в Королевском музыкальном колледже, где он преподавал с начала 1920-х годов. С 1920-х годов имя дирижера обретает европейскую известность после его гастролей в Австрии, Германии, Чехословакии. Искусство английского мастера становится известным множеству слушателей радиопрограмм Би-Би-Си и грампластинок. Классическое наследие композиторов XIX века нашло в Боулте столь выдающегося исполнителя, как и современные артисту произведения композиторов Великобритании. Их музыку Боулт усердно популяризировал в своих концертах, в частности, и в столь значительных, как выступления на Зальцбургском фестивале 1935 года или на Всемирной выставке в Нью-Йорке в 1939 году. Ряд значительных произведений британских авторов был исполнен впервые именно Боултом, в том числе знаменитая ныне сюита Густава Холста «Планеты» и Пасторальная симфония Ралфа Воан-Уильямса. Боулт был замечательным интерпретатором музыки Шуберта, Шумана, Брамса (отметим выдающуюся по совершенству запись обеих оркестровых Серенад), Сибелиуса (в том числе запись Скрипичного концерта в ансамбле с Иегуди Менухиным), французских и русских композиторов. Программы концертов Боулта часто включали сочинения Чайковского, Бородина и Рахманинова, Форе, Франка, Берлиоза, Дебюсси и Равеля.

Исполнительский и педагогический опыт выдающегося музыканта отражен в его книгах. Боулт был интересным музыкальным писателем, им написано несколько работ, не потерявших значения и по сей день. Это «Карманный справочник по технике дирижирования» (второе издание— при участии У.Эмери), «Анализ и интерпретация «Страстей по Матфею» (совместно с У.Эмери) и «Мысли о дирижировании»; фрагменты из последней книги были опубликованы в русском переводе в 1975 году.

В 1950-1957 годах Боулт возглавлял еще один замечательный английский симфонический оркестр — Лондонский филармонический. С ним он совершил гастрольное турне по Европе, посетил Москву. Последний оркестр, во главе которого Боулт не только стоял за пультом в концертах, но и был музыкальным руководителем, — один из оркестров времен его молодости — Бирмингемский симфонический. Сэр Эдриен был его шефом три года, по 1960 год. Затем, не связывая себя долгосрочными обязательствами по отношению к одному оркестру, выдающийся мастер еще около двадцати лет вел интенсивную жизнь гастролера, работая, в основном, с лучшими британскими оркестрами. В студиях ведущих корпораций в сфере аудиозаписей (в том числе и крупнейшей — EMI) Боултом было осуществлено множествапроектов. И после своего девяностолетнего юбилея дирижер еще появлялся за пультом. Скончался сэр Эдриен Боулт в 1983 году.

 

Многие его фонограммы и по сей день переиздаются на CD. Особенно значительно звуковое наследие сэра Эдриена Боулта в репертуаре британской музыки XX века. Записи концертов выдающегося музыканта за пределами Великобритании мало известны. Тем более интересны звуковые документы времен московских гастролей артиста, в которых он впервые представил русской публике сюиту «Планеты» Густава Холста. Лондонский филармонический оркестр выступал тогда в Москве не только под управлением маститого британского дирижера. По одному концерту провели и коллеги Боулта. Один из них — выходец из России Анатоль Фистулари — был некогда значительной фигурой в музыкальной жизни Англии и Франции.

АНАТОЛЬ ФИСТУЛАРИ родился в Киеве 20 августа 1907 года. В детстве учился у своего отца, композитора и дирижера Григория Фистулари, ученика Антона Рубинштейна и Римского-Корсакова. Григорий Фистулари был директором филармонического училища в Петрограде, он направил сына на поприще дирижирования, и под его руководством Анатоль уже в семь лет дебютировал за дирижерским пультом. В течение трех лет мальчик выступал в концертах, привлекая публику как вундеркинд (тогда была мода на дирижеров-вундеркиндов; особенно славился итальянец Вилли Ферерро). Затем, в эмиграции, Анатоль получил серьезное образование во Франции и в Германии. В 1929 году он вновь дебютировал, проявив себя в русской оперной труппе. В 1930-х годах Анатоль Фистулари работал в Русской опере в Париже, где сотрудничал с рядом выдающихся русских артистов, включая Шаляпина, и в Русском балете Мясина в Монте-Карло. При оккупации Франции фашистами в 1940 году Анатоль Фистулари перебирается в Лондон. Здесь русскому дирижеру довелось работать с лучшими оркестрами Англии — Лондонским симфоническим и (с 1943 года) с Лондонским филармоническим. В 1946 году Фистулари основал Лондонский интернациональный оркестр, но его идея объединить разноплеменных музыкантов, бедствовавших в Лондоне в послевоенное время, не нашла поддержки, и оркестр вскоре распался. Фистулари вел жизнь гастролирующего артиста, выступал во многих странах. Высоко ценилось его исполнение произведений Брамса и других классиков, а также Чайковского и русских композиторов. Фистулари выступал и записывался на грампластинки с такими прославленными оркестрами, как Амстердамским Консертгебау, Лондонский симфонический оркестр, оркестр «Philharmonia», оркестр Общества Концертов Парижской консерватории, оркестр Венской государственной оперы, оркестр RIAS в Западном Берлине. В числе выдающихся музыкантов, сотрудничавших с русским дирижером, — скрипач Натан Миль-штейн, пианист Вильгельм Кемпф, певицы Ода Слободская и Виктория де Лос Анхелес.

Выдающийся русский музыкант, некогда воспитанник, а теперь один из ведущих профессоров Московской консерватории имени П.И. Чайковского, Заслуженный деятель искусств России, организатор и президент Межрегиональной гильдии российских трубачей, Вадим Алексеевич Новиков сделал любителям музыки необыкновенный подарок – уникальный диск с записями сочинений для трубы композиторов разных эпох – от старых мастеров до классиков ХХ века. Диск также дает ретроспективу блестящего исполнительского искусства самого Вадима Новикова.

Начинается диск Концертом для трубы с оркестром крупного барочного композитора Джузеппе Торелли (1658–1709). Эта первая в России запись трубной барочной музыки была сделана семнадцатилетним Новиковым по инициативе и под управлением Анатолия Кнорре – редкого тогда у нас знатока музыки той эпохи. Произошло это в 1959 году во время учебы Новикова в Музыкальном училище при консерватории в классе знаменитого трубача, профессора Сергея Еремина. Наряду с этой, уже ставшей архивной, записью на диске звучит и одна из недавних работ Новикова – Соната Хиндемита, относящаяся к числу вершин музыки ХХ века и являющаяся высшим испытанием для трубачей, а потому редко исполняемой и у нас впервые записанной Новиковым.

При всём разнообразии композиторских почерков замечательный Мастер, обладающий высочайшим чувством стиля, блестяще передает все мельчайшие музыкальные нюансы, характерные для каждого из представленных на диске авторов, соединяя их в один роскошный музыкальный букет.

Слушая диск, ощущаешь титаническую работу музыканта, на протяжении долгого времени шлифовавшего свое исполнительское мастерство. Это происходило и в классах профессора С.Н. Ерёмина и Ю.А. Усова, тогда еще доцента, и в Оркестре студентов Московской консерватории им. П.И. Чайковского под управлением не отделимого от него легендарного М.И. Тэриана. Особенно плодотворным это было, когда Новиков в течение трёх месяцев играл партию первой трубы у одного из величайших дирижёров мира Игоря Маркевича, который на базе Оркестра студентов консерватории проводил семинар для молодых российских дирижёров. Успешно Вадим Новиков играл в составе Московского камерного оркестра, созданного и блистательно руководимого Р.Б. Баршаем, и в оркестре Большого театра под управлением выдающихся дирижёров – Е.Ф. Светланова, Г.Н. Рождественского, А.Н. Лазарева, Ю.И. Симонова, А.М. Жюрайтиса…

Высочайшее исполнительское мастерство завораживает с первых мгновений звучания трубы. Необычайно выразительная кантилена, теплота и ровность звука во всех регистрах, лёгкость, с которой преодолеваются все без исключения технические трудности – всё это не может оставить слушателя равнодушным, погружает его в мир прекрасного, заставляет вместе с исполнителем переживать огромное счастье постижения творческих тайн, сокрытых в том или ином сочинении того или иного композитора.

По-вокальному проникновенно звучит Adagio Альбинони, а по контрасту с ним инструментальная по фактуре Intrada Онеггера! Глубоко и, вместе с тем, заострённо исполнена Соната для трубы и фортепиано Хиндемита. И, конечно же, верхом совершенства является исполнение русской музыки – сочинений Рубинштейна, Чайковского, и особенно Рахманинова с его гениальным Вокализом.

Следует также отметить обострённое чувство ансамбля, присущее этому Мастеру. Он прекрасно знает, как должна звучать труба в дуэте с пианистом, как не потерять своеобразия тембра духового инструмента в соперничестве с органом, как вести себя в окружении струнных, какую звуковую версию предпочесть в тот или иной момент в сочетании с различными группами симфонического оркестра. Здесь необходимо назвать первоклассных музыкантов, принявших участие в создании этого уникального диска. Это пианисты Светлана Оруджева и Юлия Коган – многолетние концертмейстеры консерваторского класса профессора Новикова, Заслуженные артистки России, Михаил Мишин, органисты Борис Романов и Алексей Шмитов, Московский камерный оркестр под управлением Анатолия Кнорре и оркестр студентов Московской консерватории им. П.И. Чайковского под управлением Леонида Николаева.

Итак, включайте диск и наслаждайтесь замечательным искусством чародея музыки, имя которого Вадим Алексеевич Новиков!

Композитор, профессор Владислав Агафонников

 

Вадим Алексеевич Новиков родился в 1941 г. в старинном городе Коломна. В 1959–1964 гг. студент Московской государственной консерватории им. П.И. Чайковского, он еще на третьем курсе был удостоен I-ой премии и Золотой медали на Международном конкурсе трубачей в Хельсинки. С 1964 по 1986 г. Новиков – солист оркестра Большого театра.

Новиков внес выдающийся вклад в освоение труб высоких строев. Первым в нашей стране Новиков сделал запись барочной музыки на трубе (Концерт Торелли, 1959), исполнил сочинения барочных композиторов на трубе пикколо в филармонических концертах, в том числе в Концертном зале им. П.И. Чайковского в Москве (1972), выпустил cборники произведений барокко, издав также в своей редакции Концерты Гайдна и Гуммеля. Все это принципиально расширило отечественный трубный репертуар.

С 1986 г. В.А. Новиков преподает в Московской консерватории, профессор с 1993 г. На протяжении всех лет он ведет целенаправленную педагогическую работу, создавая российскую школу сольного исполнительства на трубе. Важным его начинанием в этом направлении была организация трех международных фестивалей и конкурсов трубачей (1995, 1998, 2001) под эгидой руководимой им Межрегиональной гильдии российских трубачей. Ученики Новикова, наряду с конкурсантами из Германии, США, Швейцарии и Швеции, стали лауреатами этих конкурсов, в том числе первых премий. Это открыло возможность для их исполнительской, а в дальнейшем и педагогической деятельности. Ученики Новикова ведут ее не только в России, но и в Швеции, Израиле, США, Южной Корее, Германии.

Сам В.А. Новиков с 1970-х гг. концертирует в стране и за рубежом, параллельно давая мастер-классы, в том числе дважды в Моцартеуме (Зальцбург), где знакомил студентов со своими интерпретациями барочной и классической музыки. В 2002 г. за многостороннюю музыкальную деятельность В.А. Новикову было присвоено звание Заслуженный деятель искусств России. Его высокая морально-этическая позиция как музыканта была отмечена медалью имени Ф.М. Достоевского, присуждаемой «За кра-соту, гуманизм и справедливость».

Общаясь ныне с маститыми консерваторскими профессорами – старейшинами нашего педагогического цеха – студенты и молодые коллеги часто не знают и даже не задумываются об исполнительских достижениях своих наставников в годы расцвета их артистической карьеры, заканчивающейся обычно ранее педагогической. Нередко воспитанники и не могут ознакомиться со звучащим наследием своих учителей, поскольку звукозаписи их игры просто не изданы!

...Обо всём этом подумалось, когда автор этих строк услышал однажды записи 1960-90-х годов старейшего педагога фортепианного факультета Московской консерватории, Заслуженной артистки РФ, профессора Ольги Михайловны Жуковой...

Оказалось, что о замечательном искусстве пианистки писали в своё время прославленные отечественные пианисты-педагоги – её учителя и старшие коллеги-современники. В. В. Софроницкий в своей характеристике 1947 года перед поступлением его ученицы в аспирантуру отмечал: «Ольга Жукова... обладает выдающимся исполнительским дарованием и виртуозными данными». (Кстати, именно в 1947 году О.М. Жукова дала свой первый сольный концерт в Малом зале МГК.)

Наставник Ольги Михайловны в ЦМШ в 1935-1942 годах – А.Б. Гольденвейзер констатировал в 1955 году: «О. Жукова – талантливая пианистка, прекрасный музыкант с отличными пианистическими данными. Она обладает большим, разнообразным репертуаром и значительным исполнительским опытом».

Позднее, уже в 1970-е годы свои отзывы на игру пианистки оставили и другие корифеи отечественного фортепианного искусства.

 

Так, Л. Н. Оборин указывал, в частности, что «О. М. Жукова – прекрасный культурный музыкант, который много с успехом концертирует». А Я. В. Флиер свидетельствовал: «Пианистку О. М. Жукову я часто слушал ещё в конце 1940-х годов... Она производит глубокое впечатление своей игрой – артистичной, виртуозной и в то же время самобытной и содержательной».

К этим красноречивым откликам трудно добавить что-либо существенное. Можно лишь попытаться разъяснить изложенное в них чрезвычайно сжато.

Репертуар О. М. Жуковой действительно весьма обшир-ный – от сочинений композиторов XVIII – начала XIX веков И. С. и В. Ф. Баха, Глинки до произведений классиков ХХ века Пуленка, Онеггера, Шабрие, Прокофьева, Шостаковича и современных молдавских композиторов. В репертуарном багаже пианистки – 20 концертов для фортепиано с оркестром и 25 сольных концертных программ, в том числе все 32 сонаты Бетховена!

Пианистические качества игры О. М. Жуковой, отмечаемые всеми, также превосходны. Её виртуозность – действительно высочайшая. Наиболее ярко и очевидно это проявилось в исполнении в 1962 году (полвека назад!) сочинений Листа, слушая которые порой кажется, что звучат архивные записи кого-то из знаменитых виртуозов начала ХХ века...

Самобытность манеры исполнения Жуковой выражается и в неординарном выборе редко звучащих пьес для концертных выступлений, и в необычных трактовках известных произведений, в частности, Десятой сонаты Бетховена, запись которой представлена на этом компакт-диске (например, нетерпеливое по характеру и графичное по колориту начало первой части).

В общем, говоря об исполнительском стиле артистки, нельзя не отметить плодотворного симбиоза различных пианистических направлений, прежде всего Гольденвейзера и Софроницкого. В различных произведениях, записанных артисткой, мы ощущаем приоритет того или иного влияния.

Прав известный критик А. А. Золотов, писавший, что «художественная личность О. М. Жуковой символизирует знаменательный перекрёсток творческих тенденций и личностей в русском исполнительском искусстве ХХ века»...

Ольга Михайловна сейчас в прекрасной пианистической форме, замечательно показывает за роялем, помнит весь свой пианистический репертуар, выступает на вечерах памяти... Более 50 лет преподает она в стенах своей Alma Mater… Знакомство с её записями – великолепный урок нынешним ученикам и чудесный подарок профессиональным музыкантам и любителям классической музыки.

А. М. Меркулов,
профессор МГК, кандидат искусствоведения

ТАТЬЯНА СМИРНОВА — Заслужен­ный деятель искусств России, самобыт­ный композитор, пианистка, музыкально-общественный деятель, Кавалер Ордена Дружбы, профессор МГК им. П. И. Чай­ковского. Окончила с отличием Москов­скую консерваторию по двум специаль­ностям: по классам композиции (проф. Ю. А. Шапорин и Е. К. Голубев) и фор­тепиано (проф. А. Г. Руббах и Я. И. Зак). Лауреат Всесоюзных и международных конкурсов, лауреат премии Союза компо­зиторов России.

Часто выступает с авторскими и сольными концертами в России и за ру­бежом. Её музыка звучит в программах международных фестивалей, в том числе «Московская осень», «Времён связую­щая нить», «Звуки вселенной», «Музыка друзей», «Клавирабенд композитора», «Шведская музыкальная весна», в переда­чах радио «Орфей», «Радио России», «На­родное радио», «РТВ Подмосковье», «Го­лос России» и др. Ею созданы программы и проведены 40 сезонов Клуба искусств, завоевавшие уважение и любовь слушателей (существует 100 DVD версий Клуба ).

Татьяна Смирнова активно работает в самых различных музыкальных жанрах.

Среди сочинений: оперы «Сергий Радонежский» и «Северный сказ»; ора­тории «Посвящение Ленинграду» и «Достоинство»;кантаты «Солнцу- на­встречу», «Поморы», «Хиросима»; 12 инструментальных концертов (среди них Концерт для флейты, струнных и клаве­сина - исполнен в БЗК п/у В.Синайского), 3 фортепианных концерта (Концерт №2 исполнен в БЗК п/у Г. Проваторова), «Концерт-симфония» для тубы с орке­стром, «Приветственный концерт» для камерного оркестра (п/у Д. Берка США), «Сын человеческий» - концертная симфо­ния для брасс-квинтета, челесты, форте­пиано и ударных; Триптих для духового оркестра: «Музыка моря», «Музыка гор», «Прекрасны Вы, брега Тавриды»; (КЗЧ п/у Н. Михайлова и Г. Галкина); моно­спектакль по одноименной поэме С. Есе­нина «Чёрный человек» для чтеца, гобоя, контрабаса и фортепиано и «Персидские мотивы» для чтеца, флейты, арфы и виолончели (БЗК 2005г.); вокальная и хоро­вая музыка на стихи Г. Лорки, Данте, А. Пушкина, Ф. Тютчева, Ф. Сологуба, А. Фета, А. Ахматовой, Н. Гумилёва, А. Блока, Д. Кедрина; цикл «Романтических посланий» для арфы; виолончели и арфы; фортепиано; музыка для различных не­традиционных составов («Серенада Вес­не» для гобоя, виолончели и фортепиано, «Японские акварели» для флейты, гобоя, скрипки, виолончели и клавесина, «Вре­мя цветения хризантем» для флейты, арфы и чтеца на стихи К. Бальмонта и японских поэтов.); сочинения для русских народных инструментов и оркестров.

Искусство Татьяны Смирновой вы­деляется ярким, неповторимым интона­ционным строем, силой и благородством выражения мысли, глубокой содержа­тельностью, стилевой целостностью, не­посредственностью высказывания и на­циональной определённостью.

На компакт-диске представлены со­чинения разных лет.

«Дивертисмент», ор. 62 № 2 - сюи­та, состоящая из 3-х разнохарактерных частей,  воскрешающих традиции музицирования 18 века, когда создавались развлекательные сценические представ­ления с танцами, исполнявшимися на от­крытом воздухе, но уже с позиции худож­ника XXI века. Состав ансамбля подобен маленькому оркестру - столько красок и возможностей таит он в себе.
I  часть. «Сценка» - пьеса пасторального характера, лукавая и задорная, с пастушьими наигрышами гобоя, лирическими репликами виолончели, с весёлыми перекличками в разных тембровых сочетаниях участников ансамбля.
II     часть. «Серенада» - любовная песнь, обращение к возлюбленной в тра­дициях романтических посланий.
III   часть. «Финал» - пьеса в имита­ционном стиле; по характеру мелодики и ритмики - упругой, гибкой, с изобрета­тельным развитием; финал, напоминаю­щий старинный народный танец - жигу, завершает сюиту.

«Дивертисмент» имеет и другую версию — для гобоя, виолончели и форте­пиано.

«Романтические послания» для виолончели и арфы, ор. 91, созданы как дань восхищения творчеством С. Рах­манинова, В. А. Моцарта и А. Дворжака. Композитор, склонный к поиску нетра­диционных инструментальных ансам­блей, нашёл в этом составе неожиданно прекрасные краски, индивидуальные приёмы развития и сопоставления ин­струментов, создав удивительно органич­ный, своеобразный и трудный для испол­нителей цикл. Романтическое послание Дворжаку посвящено дуэту Н.Гвамичава и Н.Солонович.

«В весеннюю ночь», ор. 89 - фанта­зия для трёх флейт и треугольника - одно­частная композиция, в которой всё хруп­ко, ярко, живописно, ибо рождено поэзией самой Природы, божественно прекрас­ной. Это - гимн Природе, которой адресо­ваны многие сочинения композитора, как бы послание из XX века русскому мелоди­сту, композитору А. Алябьеву, интонация романса которого «Соловей», совершенно удивительно зашифрована в ткани живо­го организма произведения.

«На родине Сергея Есенина», ор. 53 №   1  — одночастная композиция, написанная для квартета русских народных инструментов, в которой протяжённость выразительных мелодических линий под­чёркивает широту и бескрайность про­сторов родины великого поэта.

«Суздальские картинки», ор. 13 -цикл пьес для фортепиано раннего перио­да творчества, состоящий из пяти миниа­тюр - картин русской духовной жизни, посвящен учителю - Е.К.Голубеву).

«Концерт-симфония» для вио­лончели и камерного оркестра, ор. 65 - одночастное лирико-драматическое повествование (С. Прокофьеву). Край­не напряжённый тематизм, изломанно заострённые линии партитуры, в которой виолончель, находясь в постоянном диа­логе со струнной группой и репликами духовых, неожиданно вовлекается в сти­хию некоей странной, призрачной вальсо-образности (здесь велика роль челесты). Нежно-хрупкие образы драматического повествования завершают партитуру по­висающим знаком вопроса. Сочинение посвящено Н.Солоновичу.

Исполнители:  Татьяна Смирнова, фортепиано
Николай Солонович, виолончель
Нина Гваничава, арфа
Дмитрий Котенок, гобой
Людмила Сурикова, флейта
Сергей Игрунов, флейта
Евгений Шклянко, флейта
Квартет русских народных инструментов «Сказ»
Камерный оркестр «Амадеус». Дирижер - Фредди Кадена

Композиторы:  Татьяна Смирнова
 

Лев Оборин, фортепиано Концерт в Большом зале Московской консерватории 20 октября 1951 г. Шопен. Рахманинов

Лев Николаевич Оборин (1907-1974) – один из крупнейших пианистов-педагогов в истории отечественного музыкально-исполнительского искусства, создатель собственной неповторимой школы пианизма. Почти полвека продолжалась его интенсивная концертная деятельность. В течение 46 лет Оборин преподавал в Московской консерватории, воспитав множество молодых пианистов, среди которых ведущие ныне ее педагоги – М. С. Воскресенский, Т. А. Алиханов, А. Г. Бахчиев, А. Г. Севидов и др.
Музыкантское становление Оборина также неразрывно связано с Московской консерваторией. В училище он занимался под руководством консерваторской выпускницы Ел. Ф. Гнесиной опиравшейся на методические приемы В. И. Сафонова и заложившей в воспитаннике, прежде всего, солидную техническую основу. Гнесина показала 10-летнего Леву Оборина своему великому соученику по alma mater – С. В. Рахманинову, который тепло напутствовал талантливого мальчика, что, конечно, необычайно знаменательно.
В консерватории Оборин обучался в фортепианном классе К. Н. Игумнова – одного из самых выдающихся деятелей русского фортепианного искусства; его традиции ученик бережно сохранял и по-своему развивал. Параллельно молодой пианист учился и на композиторском факультете – сначала у Г. Э. Конюса и Г. Л. Катуара, потом у Н. Я. Мясковского (о сочинениях Оборина с похвалой отзывались В. Я. Шебалин, С. С. Прокофьев, Д. Д. Шостакович). Кроме того, пытливый студент посещал еще дирижерский класс К. С. Сараджева и взял несколько консультаций у Б. Вальтера и Г. Абендрота. Не случайно уже в годы учебы в консерватории Оборин поражал своей эрудицией.
В 1926 г. Оборин блестяще сыграл свой дипломный экзамен. «Исключительно одаренный», «феноменально даровит», «совершенно исключительные данные», – писал в своем дневнике А. Б. Гольденвейзер. По решению Совета имя Оборина было занесено на мраморную Доску отличия в фойе Малого зала. Уже в следующем году, после триумфальной победы на Первом Международном конкурсе имени Ф. Шопена, началась насыщенная и напряженная концертная работа артиста; причем он выступал во многих городах страны и за рубежом не только как пианист-солист, но и как уча¬стник различных камерных ансамблей, больше всего – с Д. Ф. Ойстрахом и С. Н. Кнушевицким. Все эти выступления уже давно приобрели статус исполнительской классики и вошли в «золотой фонд» отечественной и мировой музыкальной культуры.
Сольный и ансамблевый репертуар Оборина был поразительно обширным и разнообразным. В него входили сочинения Скарлатти, Баха, Гайдна, Моцарта, Шуберта, Шумана, Листа, Брамса, Франка, Сен-Санса, Грига, Дебюсси, Равеля, Пуленка, Шимановского, Хинде-мита, произведения русских и советских композиторов – Глинки, Бородина, Мусоргского, Рубинштейна, Римского-Корсакова, Балакирева, Аренского, Танеева, Скрябина, Лядова, Ляпунова, Метнера, Стравинского, Мясковского, Прокофьева, Шостаковича, Хачатуряна, Баланчивадзе, Кабалевского (подробный перечень репертуара приведен в книге: Л. Н. Оборин. Статьи. Воспоминания. К 70-летию со дня рождения. М., 1977). При этом в центре оборинских программ чаще всего была музыка Бетховена и Шопена, Чайковского и Рахманинова...
К счастью, многие интерпретаторские шедевры Оборина сохранились в звукозаписи. Немалая их часть была опубликована в виде отдельных грампластинок и комплекта грамзаписей «Искусство Льва Оборина» («Мелодия», 1975); нельзя не упомянуть также и ставший хрестоматийным альбом грамзаписей всех бетховенских сонат для скрипки и фортепиано в исполнении Ойстраха и Оборина.
На этом диске представлены произведения, которые были Обориным особенно любимы и которые прошли через всю его творческую жизнь. Достаточно вспомнить, что Второй концерт Шопена музыкант готовил еще к конкурсу 1927 года и что этот же концерт вместе со Вторым Рахманинова (и Третьим Прокофьева) он играл на своем юбилейном вечере в 1967 году. Данные записи ранее не публиковались. Особую ценность этим уникальным звуковым документам придает то, что они относятся к годам высшего расцвета Оборина-исполнителя и то, что это не студийная запись, а запись с концерта, живо передающая атмосферу выступления в Большом зале Московской консерватории. Правда, технические дефекты записи 1951 года (особенно касающиеся фиксации звучания оркестра), несмотря на усилия реставраторов, устранить полностью, к сожалению, не удалось. Однако все характерные особенности Оборина как самобытного художника («его искусство, – отмечал К. Н. Игумнов, – светлое, гармоничное, проникнутое оптимизмом»), как неподражаемого музыканта (по словам Г. Г. Нейгауза, «школу Оборина отличает высокая культура исполнения, безупречный вкус, непринужденная техника»), как непревзойденного пианиста (чего стоят в его игре, к примеру, удивительно рассыпчатые и одновременно поэтически одухотворенные пассажи и трели) – все эти индивидуальные черты оборинского исполнительского стиля (писать о них можно еще много) запечатлены здесь на редкость непосредственно и по-своему впечатляюще. Невольно вспоминаются вдохновенные строки Я. В. Флиера: «Оборин дарил слушателям лучезарное, я бы сказал, весеннее искусство»!

 

Профессор А. М. Меркулов

Исполнители:  Лев Оборин, фортепиано Симфонический оркестр Всесоюзного Радио Дирижер Николай Аносов

Композиторы:  Фредерик Шопен (1810-1849) Сергей Васильевич Рахманинов (1873-1943)

Composer: Frederic Chopin; Performer: Vera Gornostaeva Label: Vista Vera