2 миллиона музыкальных записей на Виниле, CD и DVD

Taneyev, Sergey / Танеев Сергей

2 CD
Есть в наличии

Артикул: CDVP 020253

Состав: 2 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2008

Лейбл: Северные цветы

Исполнители: Fidler Tamara, piano / Фидлер Тамара, фортепиано 

Композиторы: Taneyev, Sergey / Танеев Сергей 

Оркестры/Хоры: Taneyev Quartet / Квартет им. С.И. Танеева 

Жанры: Камерная и инструментальная музыка 

Хит продаж
3 CD
Есть в наличии
Хит продаж
1 CD
Есть в наличии

Артикул: CDVP 020276

Состав: 1 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2014

Лейбл: Северные цветы

Композиторы: Taneyev, Sergey / Танеев Сергей 

Оркестры/Хоры: Taneyev Quartet / Квартет им. С.И. Танеева 

Жанры: Камерная и инструментальная музыка 

Квартет № 5, ля мажор, op. 13 (1903) Сам автор называл свой Пятый квартет „детским“ или „Quartettino“, подчеркивая тем самым „преходящее“ его значение. В письме к Модесту Чайковскому он сообщал: „Написал небольшой и сравнительно легкий Пятый квартет в стиле несколько архаичном“. Сочинение отмечено непринужденной легкостью, непритязательностью и прозрачностью письма. Разработочный элемент в квартете сжат, почти свободен от фактурной усложненности, в высокой степени присущей большинству квартетных партитур композитора. Классически стройный, пластичный по выполнению, он полон свежести и непосредственности. Необычна для Танеева главная партия первой части (Allegro con spirito) — волнообразная, затейливая, прихотливая по мелодическому рисунку. Побочная партия, наоборот, простодушна, в ней есть нечто кукольное. Неторопливо развертывается лирическое повествование в Adagio, в которое автор вложил столько сердечного покоя. Следующие две части стремительны и легки. Остроумна имитация волыночного наигрыша в середине третьей части (Allegro molto). Основная тема финала (Presto) — видоизмененная главная тема первой части. В финале приведены к контрапунктическому единству все темы предыдущих частей, но уже в преображенном виде. Квартет № 7, ми бемоль мажор (1880) Издательство условно обозначило номер квартета, поскольку Танеевым опубликовано с указанием номеров лишь шесть квартетов. Квартет ми бемоль мажор является первым в ряду трех неизданных им при жизни. Из Франции, где он в то время жил, Танеев писал Чайковскому: „Я кончаю свой струнный квартет. Чтобы написать его, в том виде, в каком он теперь находится, я написал 240 страниц, — целую книгу небольшого формата. Уверяю Вас, что все время, пока я его писал, я… обращал внимание, чтобы то, что я пишу, было красиво, понятно, благозвучно. В видах этого я переделывал темы до тех пор, пока они начинали мне нравиться“. В квартете отчетливо отразился своеобразный творческий облик композитора, явственно выступили следы влияния учителя — Чайковского и общего их кумира — Моцарта. Классической ясностью и стройностью отмечена первая часть сочинения. Лирической вершиной всего цикла является распевная, эмоционально насыщенная вторая часть с ее сложным полифоническим плетением голосов. Ярким контрастом выступает стремительное скерцо в ритме тарантеллы, обрамленное медленным патетическим вступлением и заключением. Квартет завершается в классических традициях быстрым живым финалом. По материалам книги Г. Бернандта „С.И. Танеев“ „Северные цветы“
Хит продаж
1 CD
Есть в наличии

Артикул: CDVP 020277

Состав: 1 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2018

Лейбл: Северные цветы

Композиторы: Taneyev, Sergey / Танеев Сергей 

Оркестры/Хоры: Taneyev Quartet / Квартет им. С.И. Танеева 

Жанры: Камерная и инструментальная музыка 

Квартет № 1, си бемоль минор, op. 4 (1890) Посвящение квартета П.И. Чайковскому во многом определяет его музыкальную направленность. Пожалуй, ни одно другое создание Танеева столь убедительно не подтверждает, насколько Танеев — при всем своем своеобразии — прямой наследник и продолжатель Чайковского. Первой части предшествует интродукция, вполне завершенная по форме и настроению. Ее патетическое звучание сменяется изящной главной темой, в своем дальнейшем развитии сплетающейся с темой вступления. Чувство неутолимого страдания слышится во второй части, Largo. Это — почти надгробное слово с целым спектром психологических настроений, от задушевного раздумья до напряженной страстности. Третья часть Presto — ослепительный вихрь красок, жемчужина редкого свойства. Проносится вереница видений, причудливых образов, пленяющих тончайшими контрастами; полет этих образов прерывается активно вторгающимися символами; один из них напоминает о главной теме увертюры–фантазии Чайковского „Ромео и Джульетта“. Четвертая часть (Intermezzo) возвращает нас в круг переживаний второй части, но они уже не столь интенсивны. Неторопливо льется поэтическая песнь, проникнутая меланхолией, трогательной чистотой чувств. После печально замирающих звуков Intermezzo головокружительный финал (Vivace e giocoso) воспринимается как выход из сферы патетико–элегических и лирических настроений. Финал от начала и до конца близок моцартовским и еще более — рондообразным „венгерским“ финалам Гайдна. Это своего рода perpetuum mobile, испытание квартетного ансамбля на прочность, поскольку все зиждется на непрерывности ритмической пульсации. Квартет № 4, ля минор, op. 11 (1900) По эмоциональной интенсивности Четвертый квартет едва ли не превосходит все аналогичные ансамбли Танеева. До такого масштаба драматической концепции его искусство еще не поднималось. Однако, как и всегда, композиторская воля ведет его к утверждению общего замысла, к точным расчетам и строжайшей пропорции формы. В этом сочинении окончательно закрепляются стилевые нормы и закономерности, составляющие основу инструментального письма Танеева. Монотематизм как конструктивный принцип получает в квартете свое яркое выражение. С большим искусством Танеев воспользовался начальными тремя тактами интродукции для возведения не только первой части (Adagio), но и сочинения в целом. Вторая часть (Allegro vivace) отмечена живостью движения, причудливой сменой тембров, грациозной танцевальностью. Adagio третьей части — это восторженное воспевание природы. Музыка воплощает собой ничем не нарушаемую красоту ночного безмолвия, но она вместила в себя и человеческие чувства: томление, страсть, мольбу, страдание и нежность. Главная тема финала (Presto) — опять грациозный танец, но в нем легко опознаются интонации интродукции. Смычковый ансамбль звучит, подчас, как маленький оркестр, не утрачивая при этом подлинного квартетного стиля. Основные образы всех частей сочинения проносятся с удивительной стремительностью. Заключительные такты финала захватывают напором могучей энергии. По материалам книги Г. Бернандта „С.И. Танеев“ „Северные цветы“
Хит продаж
1 CD
Есть в наличии
С.Танеев. Квинтет для фортепиано, двух скрипок, альта и виолончели соль минор, 1-я часть. "Консонанс-квинтет" П.Чайковский - П.Пабст. Концертный парафраз на темы оперы "Евгений Онегин". Наталья Морозова и Виталий Юницкий. С.Танеев. Прелюдия и фуга, соч.29. Юлия Косякова и Алексей Воронков (фортепиано). А.Аренский. Трио для фортепиано, скрипки и виолончели N1. Яков Кацнельсон, Ирина Петухова, Борис Лифановский.
1 CD
Есть в наличии

Артикул: CDVP 020397

Состав: 1 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2006

Лейбл: Vista Vera

Исполнители: Bogacheva Irina, mezzo / Богачёва Ирина, меццо 

Композиторы: Taneyev, Sergey / Танеев Сергей 

Дирижеры: Fedoseev Vladimir / Федосеев Владимир 

Жанры: Арии и сцены из опер  Симфоническая музыка  Увертюра 

Cочинение неоконченной Второй симфонии С.И. Танеева относится к лету 1877 года. В конце того же года первая часть была сыграна на репетиции к концерту Русского музыкального общества (дирижировал Н. Рубинштейн). Сочинение не имело успеха: вероятно, именно поэтому Танеев более к нему не возвращался. Впрочем, весь материал симфонии обсуждался во время занятий с П.И.Чайковским. В 1974 году по сохранившимся наброскам симфонию завершил композитор Владимир Блок. Вторая - попытка создания эпической русской симфонии. В первой - и лучшей части симфонии (ее высоко ценил Чайковский) - Танеев нащупывает контраст волевого и отстраненно-лирического наклонений, впоследствии характерный для симфоний Глазунова (особенно знаменитой Пятой). В 1882 году Танеев задумал оперную трилогию (фактически оперу в трех больших частях) "Орестея"; по Эсхилу. Между замыслом и его воплощением прошло двенадцать лет. В пору увлечения неслыханными стилями и сюжетами Танеев искал и нашел свой идеал в древнегреческой трагедии, возвышенных, благородных, философски-обобщенных страстях, - и в оперном искусстве прошлого, прежде всего Глюка. Результат -практически единодушное неприятие сочинения критикой (его называли "неестественным анахронзмом";"академическим ужасом".Парадокс,- идя "против течения", Танеев предвосхитил поворот к античности, ораториальности в искусстве XX века (у Стравинского, Онеггера, Мийо).Наиболее популярные симфонические фрагменты оперы - масштабная увертюра и антракт "Храм Аполлона в Дельфах" - объединены темой Аполлона. Именно антракт пользовался наибольшим успехом во время первой постановки оперы 17 октября 1895 года в Петербурге. Необыкновенная в своей величавости картина воплощена посредством замечательных оркестровых контрастов - медных инструментов и высоких струнных с арфой. Михаил Сегельман
Хит продаж
1 CD
Есть в наличии
Роза Тамаркина родилась в 1920 г. в Киеве. Начала учиться музыке в детской группе при Киевской консерватории у Н.М.Гольденберг. В 1932 была принята в Московскую консерваторию, в группу для особо одарённых детей - восемь человек, собранных со всего Союза. Роза попала в класс профессора А.Б.Гольденвейзера, который позже писал: "Заниматься с Розой было большой радостью. Она учила всё легко и быстро. На лету схватывала все указания, выполняя их не механически, а претворяя в своей обязательной артистической индивидуальности". В 1936 г. 16-летняя Роза Тамаркина играла на отборочном прослушивании для участия в III международном конкурсе им. Шопена в Варшаве и наряду с уже известными, зрелыми пианистами - Марией Гринберг, Яковом Заком и Татьяной Гольдфарб была включена в состав советской делегации. (Марии Гринберг впоследствии не позволили ехать на конкурс: её отец и муж в 1937 г. были репрессированы как "враги народа"). Конкурс проходил в 1937 г. К посланцам Советского Союза в Польше относились недоброжелательно, даже поезд из Москвы Варшава приняла на вокзале для пригородных поездов, в то время как делегация из фашистской Германии прибыла на Центральный вокзал. Однако победили на конкурсе советские музыканты: Яков Зак получил первую премию, а 17-летняя Роза Тамаркина - вторую. Член жюри Генрих Нейгауз писал: "Роза Тамаркина произвела на конкурсе настоящую сенсацию, и не только возрастом. Она, несмотря на юный возраст, несомненно является совершенно сформировавшейся, совершенно сознательной пианисткой. Бакгауз крикнул мне: "Это прекрасно!", Леви заявил, что он ничего подобного не слышал". В ту пору, когда СССР пытался доказать миру своё лидерство везде и всюду, популярность лауреатов международных конкурсов в нашей стране была огромна. Их торжественно встречали на Белорусском вокзале, их фотографиями были заполнены газеты, их портреты несли во время демонстраций на Красной площади … Роза становится депутатом Моссовета, кавалером ордена Знак Почёта, много играет в Москве и других городах Союза. Она блестяще оканчивает Московскую консерваторию, её имя золотыми буквами выбито на мраморной "Доске отличия". В 1941 году Роза Тамаркина становится аспиранткой - на первом году обучения в классе профессора Гольденвейзера, на втором - у профессора К.Н.Игумнова. Её пианистическая карьера развивается стремительно, её выступления имеют оглушительный успех, критика называет её одним из выдающихся музыкантов-исполнителей современности. Однако ей не суждено увидеть своё блестящее будущее: в возрасте 26 лет у неё обнаруживают рак. Розу лечат в Институте рентгенологии, но это продлевает её жизнь только на 4 года, жизнь, полную страданий и одновременно активнейшей концертной деятельности. Роза Тамаркина умерла 5 августа 1950 г. Записи, сделанные ею в возрасте 24 - 28 лет, поражают мастерством фразировки, звуковедения, редкостным туше, прекрасной мелкой и октавной техникой, красивой педалью. Советская фортепианная школа очень рано потеряла выдающуюся пианистку ХХ века. Олег Черников
Хит продаж
1 CD
Есть в наличии
Хит продаж
1 SACD
Есть в наличии
1613 руб.

Артикул: CDVP 163720

Состав: 1 SACD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2012

Исполнители: Bunin Viktor, piano / Бунин Виктор, фортепиано 

Композиторы: Alexandrov, Anatoly / Александров Анатолий  Taneyev, Sergey / Танеев Сергей 

Cергей Иванович Танеев, по отзывам современников, был пианистом громадного дарования. Он мог бы сделать карьеру концертирующего исполнителя, если бы сочинение музыки и преподавание теории композиции не стало для него главным делом жизни. Впрочем, отдельные выступления (преимущественно с исполнением собственных сочинений и музыки его учителя Чайковского) случались на протяжении всей творческой деятельности Танеева. От большинства композиторов-пианистов XIX и начала XX века Танеев отличался тем, что сочинения для фортепиано не заняли в его творчестве сколько-нибудь значительного места. К тому же требовательный к себе композитор решил опубликовать лишь одно из них (Прелюдия и фуга соч. 29, 1910). Осталь-ные были извлечены из архива Танеева и опубликованы только в 1953 году (под редакцией Павла Ламма и Виссариона Шебалина). В середине 90-х годов творчество Танеева вступает в пору рассвета, сопровождавшегося интенсивной работой над крупными сонатно-симфоническими циклами (камерные ансамбли, Симфония до минор), которые и составляют главную часть его наследия. Поводом заняться более скромными фортепианными пьесами стала дружба Танеева с пианистом Александром Ильичом Зилоти (1863–1945). Композитор написал для него по меньшей мере три прелюдии, и Зилоти играл их в концертах. До нас же дошла лишь одна – Прелюдия фа мажор (1894?). Рубеж XIX–ХХ веков в русской музыке сопровождался расцветом фортепианной миниатюры. Прелюдия почти всегда понималась как небольшая пьеса, схватывающая и раскрывающая яркий художественный образ в предельно сжатой форме. Однако Танеев, как известно из воспоминаний Анатолия Александрова, относился к увлечению мелкими пьесами с долей снисходительности. Сам же он пишет прелюдию как развернутую композицию и соединяет в ней признаки крупных форм (контраст двух тем Allergro animato и Vivo, развитие исходных образов) с чертами свободного прелюдирования. Большинство фортепианных сочинений Танеева написаны в годы обучения в Московской консерватории под руководством Петра Ильича Чайковского. Самое крупное из них – Тема с вариациями до минор (1874). Умение варьировать и развивать музыкальную тему – вот что должна была продемонстрировать эта учебная работа. Танеев не только вполне справился с заданием, но и проявил в Вариациях ту склонность к серьезному, основательному композиторскому труду, которая будет отличать его и впоследствии. Молодой композитор обратился к типу жанрово-характерных вариаций, предполагающих значительные трансформации исходной темы. Ее мрачно-торжественный тон выдерживается только в первой вариации, за которой следует вереница новых образов. Многие вариации напоминают Шумана (3-я, 6-я, 8-я), одна окрашена в фольклорные тона (4-я вариация). Танеев отдает дань и своему учителю: во 2-й вариации использована тема из финала Второго струнного квартета Чайковского. Каковы бы ни были превращения темы, музыкальная ткань вариаций всегда насыщена ее интонациями и мотивами. Танеев, впоследствии мастер полифонии, испробовал здесь множество полифонических приемов, включая редкие для того времени (например, имитация темы в увеличении в вариации 9). Вполне закономерно произведение оканчивается четырехголосной фугой (последние такты не сохранились, для первого издания Вариаций их дописал композитор Виссарион Яковлевич Шебалин). ]]] В конце XIX и начале ХХ века русская музыкальная культура пережила стремительное развитие и обновление при тесной связи композиторов разных поколений. Так, Танеев, ученик Чайковского, стал учителем для многих из тех, кто участвовал в сотворении огромного, до сих пор еще недостаточно освоенного исполнителями и слушателями музыкального наследия ХХ века. Фортепианная музыка Анатолия Александрова – явление высоких эстетических достоинств. Она отмечена редким благородством стиля и совершенством художественной отделки. Прекрасно владевший инструментом композитор умел передавать через фортепианную фактуру тончайшие оттенки чувства и мысли, а глубоко усвоивший традиции классико-романтической музыки и принципы восходившей к Танееву школы композиторского ремесла, мог свободно и убедительно строить здания крупных музыкальных форм. Не случайно одним из главных жанров творчества Александрова стала фортепианная соната. Он автор 14 произведений в этом жанре, написанных с 1914 по 1971 год. История фортепианной сонаты достигает в первые десятилетия ХХ века одной из высших своих кульминаций, и прежде всего благодаря русским композиторам – Скрябину, Метнеру, Прокофьеву, Мясковскому. В таком окружении произведения Александрова не только не терялись, но и находили горячих приверженцев, в том числе среди исполнителей (его сонаты включали в свой репертуар Генрих Нейгауз, Григорий Гинзбург, Яков Зак). В Четвертой сонате до мажор, соч. 19 (1922, новая авторская редакция 1954 года) композитор предстает перед нами в расцвете творческих сил. То, что наступление этого расцвета совпало с трудными послереволюционными годами, пожалуй, довольно ясно ощущается в эмоциональном строе сонаты. Господствующий в ней образ выражен в главной теме, которая открывает и завершает собой все произведение; в ней слышится торжество личной созидающей воли (provocatamente – «с вызовом» – эта ремарка сопровождает первое появление темы). Но эта и некоторые родственные ей темы постоянно оказываются в окружении совсем иных образов – обычно настороженно угрюмых, а подчас и затаенно агрессивных. Наконец, в минорном финале, самой драматической части сонаты, лейттема возрождается лишь после напряженной борьбы. Завершают фортепианное творчество Александрова два опуса, созданные в 1979 году. В цикле Пять пьес, соч. 110, первоначально называвшемся «Воспоминания» (это известно со слов самого композитора в передаче Владимира Кокушкина), Александров на исходе своего творческого пути обращается к образам близких ему музыкантов и тонко воссоздает характерные черты их стиля и творческой манеры. «Моя душа – элизиум теней», эта строка Тютчева предпослана циклу в качестве эпиграфа. Среди дорогих автору «теней» мы встречаем не только прославленных мастеров русской фортепианной музыки – Рахманинова, Скрябина, Метнера (последний был особенно близок Александрову и оказал решающее влияние на его художественное мышление), но и Самуила Евгеньевича Фейнберга (1890–1962), который более известен как пианист. Между тем Фейнберг оставил большое композиторское наследие, еще не оцененное по достоинству. По словам Александрова, он, в отличие от многих, считал Фейнберга гениальным композитором и своим музыкальным посвящением желал «как бы поставить его на пьедестал». Работу над циклом «Прозрения», соч. 111 Александров прервал, сочинив всего две пьесы (задумано было семь). Не зная причин такого решения композитора, можно, однако, уверенно сказать, что две пьесы, идущие attacca, образуют совершенно законченное и в высшей степени оригинальное целое. Отдельные мотивы первой пьесы (без указания темпа) вовлекаются далее в вихревое движение (Allegro), которое, в свою очередь, прерывается хоралом, противостоящим быстротечности времени. За этим музыкальным символом вечности и остается в цикле последнее слово. ]]] Из воспоминаний А. Н. Александрова о С. И. Танееве Серьезно обучаться композиции Александров начал в 18-летнем возрасте, когда он, студент филологического факультета Московского университета (философское отделение), познакомился с Танеевым. После того как в 1905 году Танеев оставил преподавание в Московской консерватории, он продолжал бесплатно давать частные уроки начинающим музыкантам, в которых видел способности, нуждающиеся в развитии и профессиональной обработке. Александрову – наряду с Рахманиновым, Скрябиным, Про-кофьевым – посчастливилось оказаться в числе учеников Танеева, заниматься с ним в течение нескольких лет (c 1906 по 1910 год) и постоянно бывать на музыкальных собраниях в его доме. Богатый подробностями портрет учителя Александров оставил в воспоминаниях о Танееве, в которых описал свои занятия под руководством этого умного, на редкость ясно, отчетливо и самостоятельно мыслившего учителя, замечательного музыканта, оказавшего большое и благодетельное влияние на формирование моего музыкального мировоззрения. Первая встреча с Танеевым. Ко мне навстречу вышел несколько грузноватый, с близоруким взглядом, сосредоточенно устремленным на посетителя, человек, очень серьезный и оказавшийся очень ласковым в обращении. Московский дом Танеева (по адресу: Малый Власьевский пер., 2). На «парадном» подъезде обычно была прикреплена записочка, извещавшая, что «С. И. Танеева нет дома», но я был предупрежден о невинном обмане и смело шел через кухню, где милая старушка, няня Пелагея Васильевна, ласково встречала меня и вела в комнаты… Из кухни дверь вела в спальню Сергея Ивановича, через которую можно было пройти в маленькую столовую с диванчиком и висящим на стене портретом улыбающегося хозяина… В столовой вас прежде всего угощали чаем с каким-нибудь домашним печеньем. Через миниатюрную переднюю, рядом со столовой, няня шла в кабинет, вызывала хозяина, и Сергей Иванович, бросив работу, сам потчевал меня. Иногда же угощала няня, а хозяин, не желая терять времени, продолжал работать до тех пор, пока я сам не входил в кабинет, где заставал его стоящим у высокой конторки… Кабинет Сергея Ивановича состоял из двух половин, разделенных аркой. В первой половине, ближайшей к входу, находилась эта самая конторка, за которой он стоя работал. У стен, увешанных фотографиями, стояли шкафы с книгами и нотами, фисгармония, большое кресло-качалка (раньше принадлежавшее, кажется, Николаю Рубинштейну) [Танеев был учеником Н. Рубин-штейна по фортепиано]. За аркой стоял рояль, над ним висел большой портрет Моцарта, у стены тоже расположились массивные полки с нотами, среди которых обращали на себя внимание многотомные собрания сочинений Баха и Палестрины. Как проходили занятия. Занятия наши были разного рода: 1) ознакомление с музыкальной литературой у рояля и беседы по поводу проигранного; 2) беседы по поводу прочитанных мною книг о музыке или изученных дома партитур, которые я брал из библиотеки Танеева; 3) проигрывание Сергею Ивановичу моих новых сочинений и выслушивание его замечаний. Каждый раз мы играли в четыре руки или же Сергей Иванович сам превосходно играл по партитурам какие-нибудь неизвестные мне произведения классической музыки. При этом он обращал мое внимание на характерные особенности гармонии, контрапунктической конструкции и формы проигранных вещей. Обыкновенно Сергей Иванович сначала задавал вопрос: что составляет особенность данного отрывка в том или другом отношении – и только если я сам не мог ответить, давал объяснения, в которых, отталкиваясь от конкретного примера, переходил к общим принципам. …Я показывал Танееву свои новые произведения и выслушивал его критические замечания и советы. Танеев очень внимательно разбирал технические недостатки (в гармонии, голосоведении и форме), внося в рукопись поправки карандашом или наигрывая на рояле импровизированные варианты, если дело касалось более значительных изменений, а также приводил примеры из музыкальной литературы, убеждающие в правильности его советов, которые всегда были глубоко обоснованы и в высшей степени полезны. Что касается оценки сочинения по существу, в его художественном качестве, то в этом отношении Сергей Иванович был очень строг к своим ученикам, очень скуп на похвалы и подчас склонен был несколько поиронизировать над творческими неудачами ученика, вероятно, с целью сделать невозможным возникновение преувеличенной самооценки у начинающего композитора. Танеев за фортепиано. [В струнных квартетах Моцарта] он очень искусно играл по партитуре все четыре голоса, ничего не упуская существенного. При этом он никогда не играл кое-как, игра его была всегда проникновенна и полна чувства. Все тонкие детали музыки звучали в его исполнении пластично и выразительно. Впервые тогда услышанный мною гениальный Квартет C-dur я, кажется, никогда потом не слышал в таком превосходном исполнении, даже в подлинном звучании струнных инструментов… Если с чисто звуковой стороны игра его и была несколько суховата, сдержанна в педализации, если ей и недоставало разнообразия, так сказать, в «окраске» звука… то, несмотря на это, она всегда была полна искреннего чувства и при исполнении певучей мелодии его скорее можно было упрекнуть в некотором переизбытке «чувствительности», чем в сухости. Это находится в полном противоречии с ходячим мнением о Танееве как о «сухом» ученом музыканте… Один раз я слышал также импровизацию Танеева на большой фисгармонии… Сначала я подумал, что Сергей Иванович играет неизвестное мне произведение Баха в форме хоральной прелюдии. Но это оказалась превосходная контрапунктическая импровизация, мастерская по форме и стилю. Музыкально-эстетические взгляды. Танеев принадлежал к тому поколению музыкантов XIX – начала ХХ века, которое считало одним из основных музыкально-эстетических принципов равновесие и взаимозависимость составных элементов музыки, а также равноправность эмоционального и интеллектуального начал в музыкальном произведении. Всякое гипертрофирование одного элемента музыки в ущерб прочим всегда встречало осуждение Танеева. Раз в моем присутствии один любитель музыки показывал Сергею Ивановичу свои сочинения. Сергей Иванович, как всегда, деловито и откровенно указал ему на недостаточную организованность его музыки, на ряд недочетов в гармонии, голосоведении, форме. Автор, довольно пожилой человек, оказался обидчивым и возразил, что все эти замечания идут «из головы», а он-де сочиняет «сердцем», на что Танеев немедленно, с лукавой усмешкой, не без свойственного ему добродушного ехидства ответил: «То, что идет от сердца, необходимо пропускать через голову». Я уверен, что если бы кто-нибудь показал Сергею Ивановичу сочинение, в котором интеллектуальное начало преобладало, а «сердце» отсутствовало, он сказал бы, что «музыку, идущую из головы, необходимо пропускать через сердце». ]]] Как учитель он был несравненен. Глубокие знания и умение разносторонне и талантливо применять их в творчестве наполняли ученика безусловным доверием к его советам, даже если творческие устремления ученика были ему чужды. Я счастлив, что был его учеником, что мое музыкальное воспитание прошло под его руководством. (Фрагменты из «Воспоминаний о Сергее Ивановиче Танееве», написанных в первой половине 1960-х годов, приведены по изданию: А. Н. Александров. Воспоминания, статьи, письма / Ред.-сост. В. М. Блок. М., 1979. C. 37–62.) Даниил Петров
1 CD
Есть в наличии

Артикул: CDVP 185750

Состав: 1 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2011

Лейбл: Аквариус / Aquarius

Исполнители: Виноградов Георгий / Виноградов Георгий  Kruchinin Nikolay, guitar / Кручинин Николай, гитара  Orentlicher Georg, piano / Орентлихер Георг, фортепиано 

Композиторы: Alyabyev, Alexander / Алябьев Александр  Balakirev, Mily / Балакирев Милий  Baron, B. / Барон Б.  Bulakhov, Pyotr / Булахов Пётр  Waldteufel, Émile / Вальдтейфель Эмиль  Varlamov, Alexander / Варламов Александр  Vielgorsky, Mikhail / Виельгорский Михаил  Genishta, Iossif / Геништа Иосиф  Gerdel, Sophus / Гердель Софус  German, Florian / Герман Флориан  Gurilyov, Alexander / Гурилёв Александр  Dargomyzhsky, Alexander / Даргомыжский Александр  Diubiuk, Alexander / Дюбюк Александр  Nikolaev, D. / Николаев Д.  Nisnevich, D. / Нисневич Д.  Rzhevskaya, Natalia / Ржевская Наталья  Taneyev, Sergey / Танеев Сергей  Titov, Nikolay / Титов Николай  Kharito, Nikolay / Харито Николай  Tchaikovsky, Pyotr / Чайковский Пётр 

Жанры: Песни / Романсы 

Хит продаж
1 CD
Есть в наличии
2766 руб.

Артикул: CDVP 259300

Состав: 1 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2009

Лейбл: Marco Polo

Композиторы: Taneyev, Sergey / Танеев Сергей 

Дирижеры: Albert Werner Andreas / Альберт Вернер Андреас 

Жанры: Оркестровые произведения  Симфоническая музыка 

Вверх