2 миллиона музыкальных записей на Виниле, CD и DVD

Музыка и песни Schumann, Robert / Шуман Роберт

29 (28 CD + 1 DVD)
Есть в наличии
79199 руб.

Артикул: CDVP 496093

EAN: 0887654072320

Состав: 29 (28 CD + 1 DVD)

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2013

Лейбл: Sony-BMG Classics (Sony, RCA, DHM)

Показать больше

Жанры: Концерт  Фортепьяно соло 

Хит продаж
-91%
CD
Есть в наличии
3349 руб.
Мария Викторовна Макарова закончила Московскую консерваторию в 1992 г. В 1994 г. прошла ассистентуру–стажировку по классу органа у профессора Н.Н.Гуреевой. Её репертуар охватывает музыку трех столетий от предшественников И.С.Баха до современных композиторов. На настоящем диске представлены сочинения ХУШ и Х1Х веков. В начале звучит хорошо известная Токката и фуга ре минор И.С.Баха. Затем одно из самых значительных философских сочинений Р.Шумана – Шесть фуг на тему Бах, посвященных великому немецкому кантору. Далее «Воспоминание о Сикстинской капелле» - яркое романтическое сочинение знаменитого венгерского композитора Ф.Листа. Завершает программу одно из самых развернутых и драматичных произведений Баха – Прелюдия и Фуга ми минор. Запись сделана в 2005 г. в Тверской областной филармонии на органе «Ригерклосс».
Хит продаж
1 CD
Есть в наличии
4149 руб.
«Валторна есть инструмент по самому существу своему поэтический, подобно арфе или флейте, но поэзия ее более интимная и романтична. [...] Может быть, ни один инструмент не действует так сильно на фантазию слушателя. Звуки валторны переносят дух наш вдаль, в свободные пространства, на лоно обширных лесов, под тень вековых дубов, или в мир волшебных сновидений, на берега прозрачных фонтанов, где в чудные летние ночи слышится отзвуки таинственных нот Обертонов рога». Так в 1885 году описывал свойства романтической валторны виднейший музыковед и композитор, директор Брюссельской консерватории Франсуа Геварт. И именно так воспринимали инструмент крупнейшие музыкальные художники XIX столетия: Вербер, Шуберт, Брамс, Чайковский, Римский-Корсаков...
-60%
5 CDs
Есть в наличии
25199 руб.
9999 руб.

Артикул: CDVP 278439

EAN: 0028947439325

Состав: 5 CDs

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 07-10-2003

Лейбл: DGG

Показать больше

Жанры: Klavier- und Cembalomusik  Фортепьяно соло 

CD
Есть в наличии
11849 руб.
CD
Есть в наличии
18449 руб.
-87%
CD
Есть в наличии
7799 руб.

Артикул: CDVP 108387

EAN: 4006408670018

Состав: CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 15-09-2008

Лейбл: Capriccio Records/Premiere

Показать больше

Жанры: Geistliche Musik  Духовная музыка (Страсти, Мессы, Реквиемы и т.д.) 

CD
Есть в наличии
7799 руб.

Отзывы

Т. Фойгт в FonoForum 5/88: "Запись, которая также звучит и естественно звучащая запись - обязательное условие для меломанов обязательно для меломанов. Завораживает, как тончайшие краски и нюансы ее полного, богатого голоса тончайшие краски и нюансы ее полного, богатого голоса"
CD
Есть в наличии
1999 руб.

Артикул: CDVP 1993552

EAN: 0822186053645

Состав: CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 30-05-2014

Лейбл: Naive Records

Жанры: Klavier- und Cembalomusik  Фортепьяно соло 

Мечтательная, страстная, мощная: Лиза де ла Салль играет Шумана.

Свой седьмой студийный альбом (записанный, как и концерт Листа, в Сендесале Бременского радио) Лиза де ла Салль полностью посвятила великому романтику Роберту Шуману, точнее, его раннему творческому периоду между 20 и 28 годами. Помимо Kinderszenen op. 15 1838 года, написанных для Клары Вик, впоследствии Шуман, де ла Салль исполнил Abegg Variations op. 1, основной мотив которых, A-BE-G-G, Шуман, вероятно, написал в 1830 году под впечатлением от встречи с девушкой с такой фамилией которая в автографе названа "мадемуазель Паулина графиня д'Абегг" (лицо, в действительности не существующее). Завершает сочинение Фантазия до мажор, op. 17, написанная в 1836 году после ухаживания Шумана за Кларой, отвергнутой поначалу ее отцом, и последовавших за этим душевных терзаний.

Лиза де ла Салль давно чувствует близость к музыке Роберта Шумана, поскольку его творчество полностью захватило ее еще в раннем школьном возрасте. Француженка блестяще владеет сочетанием нежной невинности, юношеского задора и мук неосуществленной страсти.

Отзывы

Die Zeit 06/2014: "Лиза де ла Салль не поддается клише вундеркинда, не вписывается - хотя она блондинка и фотогенична - в образ привычных маркетинговых стратегий. Ее Шуману не нужны видеоклипы с волками, чтобы проиллюстрировать бездонность, калейдоскопическую смену характеров, евсеевскую нежность и флорестианскую стремительность, например, до-мажорной фантазии.лиза де ла Салль с экспрессивной непосредственностью первых открытий бродит по широко разветвленному экспрессивному ландшафту первой части и все же прокладывает себе путь в густейшей сетке нот к великой арке провидческой симфонической формы. Вариации "Абегг", буйно виртуозные у Шумана буйно виртуозный опус 1 Шумана де ла Саль уже приближает их к поздним фортепианным циклам в причудливой фантазии, которую она придает этому также технически очень технически сложное произведение, уже вспоминаются метаморфозы источником фейерверка пробежек и фигураций всегда является воображение, переполненное настроениями и атмосферами фейерверк бегов и фигураций: сверкающий, переливчатый и абсолютно безупречный диапазон динамических градаций и тональных нюансов, которыми владеет де ла Салль, восхищает и в "Детях", характерные фрагменты которых редко можно услышать с такой свободой выражения и в то же время столь призрачно "говорящими". Де ла Салль практически заново открывает такую почти мертвую пьесу, как "Траумерей", в совершенно несентиментальном тоне.рыцарь конька проносится мимо с бешеной смелостью, десятая пьеса "Почти слишком серьезно" создает музыкальный плач, который может исходить только из детского сердца в такой непринужденной и честной манере. А того, кому, как Лисе де ла Салль, удается остановить музыкальное время в последней пьесе "Говорит поэт", можно услышать только в десятой части Поэт говорит", может заполнить музыкальное время в темпе, растянутом до предела без потери напряжения, и превратить его в отвратительный монолог должно быть действительно есть что сказать"
Хит продаж
3 CDs
Есть в наличии
4699 руб.

Артикул: CDVP 279442

EAN: 5099969455629

Состав: 3 CDs

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 26-03-2010

Лейбл: Warner Off Roster

Показать больше

Жанры: Orchesterwerke  Сборник 

1 SACD
Есть в наличии
2599 руб.
Интервью с Ольгой Мартыновой Желание играть фортепианную музыку на клавесине возникает в наше время то у одного, то у другого исполнителя. Ольга Мартынова рассказала о том, как появилась такая идея у нее. Все началось с того, что несколько лет назад мне из любопытства захотелось сыграть на клавесине музыку, которая на самом деле написана не для него. Было интересно, как это прозвучит на моем инструменте. Я знаю, что на клавесине играли уже и Шостаковича, и Прокофьева, но я не слушала такие записи – может быть, сознательно. Правда, я слышала современную музыку, написанную для клавесина, но сейчас мне кажется, что ее далеко не всегда так удобно на нем играть, как некоторые сочинения, вроде бы для этого инструмента не предназначенные. Многое ли меняется в фортепианном произведении, когда его переносят на клавесин? Конечно. Привычные приемы оказываются не у дел, штампы исчезают сами собой, поэтому пьеса звучит свежо, она кажется новой, как будто помолодевшей. Текст остается неприкосновенным, но в прочтении происходит очень много изменений. Клавесин – это ведь совсем другой инструмент, он требует другого прикосновения, другого исполнительского подхода. На клавесине невозможно плавное увеличение и уменьшение громкости, кроме того, у него нет педалей. Как, в таком случае, сохранить на нем выразительность фортепианной пьесы? Да, плавной динамикой и педалями мы пользоваться не можем. Если сильно грянуть по клавесину, будет только деревянный стук, музыкальный звук при этом получится не громкий, а, наоборот, сдавленный. Но нам остаются штрихи и агогика (владение временем). Например, если играть ноты короче, стаккато, кажется, что звук становится тише; если мы играем тяжелее, как бы склеивая ноты, он получается более громким, и так далее. Естественно поэтому, что, исполняя фортепианную пьесу на клавесине, мы меняем штрихи. Вот, например, «Музыкальный момент» Шуберта. В нотах над верхней строчкой написано legato. Но если на клавесине это играть честным фортепианным легато, полифония, которая здесь изначально заложена, не будет слышна. Это связано с самой природой инструмента: на фортепиано, играя эту пьесу таким штрихом, можно достичь выразительного исполнения, на клавесине – нет, вот и все. Что же касается динамики, то часто у композиторов времен барокко, которые прекрасно знали особенности инструмента, она выстраивается благодаря фактуре: многозвучные аккорды звучат громче, чем отдельно взятые звуки. Если автору нужна большая громкость, он пишет более плотно. Но композиторских приемов недостаточно: фактурные перемены исполнитель должен подкреплять умелым распределением музыкального времени. Если этого нет, остальные приемы оказываются почти бесполезными, они не приводят к должному эффекту. А владение временем, умение и понимание того, как создать впечатление движения и как этим движением управлять, требует особого «клавесинного» мышления, и вот этому научиться труднее всего. Итак, вы выбираете в фортепианном репертуаре пьесы, которые собираетесь играть на клавесине. На что, помимо диапазона, нужно обратить внимание? На фактуру. Все произведения, которые представлены на этом диске, для клавесина очень удобны. То есть, если их послушать ушами, привыкшими к барочной музыке, они не покажутся «дикими», – напротив, можно подумать, что это типичный клавесинный стиль. Даже странно, что такие пьесы были написаны не в то время, когда искусство игры на клавесине процветало, а в эпоху, когда этот инструмент был уже забыт. Клавесинисту, наверное, не только приятно, но и удивительно бывает встретить в фортепианной музыке 19 или 20 века пьесу, которая написана как будто для его инструмента. Были неожиданные находки, когда вы выбирали этот репертуар? Да, конечно. Меня очень удивил, например, Крамер. Он был учеником Клементи и прославился как виртуоз, кроме того, он пользовался уважением как педагог и ученый музыкант. В свое время (а это было время Бетховена) он слыл известным бахистом, что было явлением не столь уж частым в 19 веке. Легко предположить, что он прекрасно знал Баха, и это порой заметно в его музыке, так что она замечательно звучит на клавесине. Мне кажется, музыка многих «второстепенных» композиторов (а Крамер, наверное, относится не к первой когорте) выдает их увлечения: в их сочинениях слышно, кто был их кумиром. В этюдах Крамера слышно, что ему была интересна эпоха барокко. Он опубликовал два сборника этюдов, которые с тех пор и до наших дней широко используются в педагогической практике; Бетховен отзывался о них весьма доброжелательно и задавал играть их своим ученикам. Каждая из этих пьес, как и полагается этюду, направлена на развитие какого-то вида фортепианной техники. Например, Этюд фа минор – это упражнение на перекрещивание рук. Но при этом в нем очень виден Рамо, и если не знать истинного автора, можно подумать, что пьеса написана в 18 веке. Она выдержана в стиле, который Рамо очень любил (можно вспомнить и его «Перекличку птиц», и «Циклопов»). И по фактуре, и по настроению Этюд очень созвучен тому времени. В си-бемоль-мажорном Этюде ясно прослеживается си-бемоль-мажорная Прелюдия Баха из первого тома «Хорошо темперированного клавира». Ля-минорный Этюд – это этюд на арпеджио, он достаточно медленный и, видимо, предполагает, что исполнитель благодаря этой пьесе научится плавно задерживать звуки. Но сама фактура (разложенные аккорды) отсылает нас к барочной музыке, к прелюдиям арпеджиато и множеству клавирных опусов. В ми-мажорном Этюде как будто слышен Мендельсон, и мне было приятно узнать, что мое впечатление совпало с мнением Ганса Бюлова. Есть издание этюдов Крамера под его редакцией, и в комментариях он называет Этюд ми мажор прототипом мендельсоновских «Песен без слов», а также замечает, что он ничуть не уступает им по музыкальным достоинствам (по-моему, это справедливо). Но если обратить внимание на фактуру, то мы увидим трехголосие, в котором самый подвижный голос – средний: в нем непрерывные шестнадцатые, в то время как мелодия и бас написаны более крупными длительностями. Такая фактура встречается и у Рамо, и у Генделя, она была очень популярна и у более ранних композиторов… Красивое сопоставление – Крамер и Мендельсон. На этом диске есть одна «Песня без слов», но она совсем непохожа на крамеровскую кантилену. Мендельсон для этого альбома был выбран чуть ли не первым: мне очень хотелось записать на клавесине его оптимистичную, но очень трудную пьесу. Когда-то я играла ее как бы на спор с собой, чтобы проверить, насколько я владею инструментом и могу ли я сделать то, что на нем как будто невозможно. С другой стороны, вы играете пьесы из «Альбома для юношества» Шумана и из «Детского альбома» Хачатуряна. Это связано с тем, что пьесы для детей заведомо не требуют той фортепианной техники, которая рассчитана на максимальные возможности взрослого пианиста. Поэтому они хорошо приспосабливаются к клавесину: в них используются легко достижимые гармонии, у них «клавесинный» диапазон, их полифония не требует большого инструментального масштаба. А музыка эта мне очень нравится. «Миньон» Шумана – одна из моих любимых пьес вообще. «Май, милый май» – прелестная миниатюра, написанная в форме рондо, которую так любил Куперен. По своему пасторальному настроению она тоже очень напоминает французских клавесинистов, и даже название вполне могло бы принадлежать Куперену. Но пьесы с таким названием у Куперена нет, а вот «Жнецы»… Что вы думаете о «Жнецах» Куперена и Шумана? Они абсолютно разные по тексту, но, мне кажется, сходны по состоянию. Бодрые, мажорные, не лишенные изящества. Видимо, технология сельского хозяйства в шумановские времена еще недалеко ушла от барочной, поэтому и жнецы у них похожи… Шуман на вашем инструменте звучит довольно необычно. А затею играть на клавесине Хачатуряна, многие, я думаю, сочтут экстраординарной. В числе пьес из «Детского альбома» вы играете фортепианное переложение Адажио из «Гаянэ». Чем вас привлекла эта музыка? В фортепианном переложении это Адажио превращается в двухголосную инвенцию. Она медленная, очень прозрачная, можно сказать, скупая по фактуре. В ней много темповых указаний, которые я стараюсь выполнять, и они очень помогают (это к вопросу о динамике и владении временем). Вообще, играть фортепианную полифонию на клавесине довольно соблазнительно. Если сила удара не влияет на громкость звука, все голоса прослушиваются идеально, причем для этого от исполнителя не требуется никаких особых усилий, направленных на динамику. Детали, которые могут остаться незамеченными при исполнении на рояле, оказываются ясно уловимыми на слух в клавесинной транскрипции, полифония звучит как нельзя более отчетливо. Это аргумент и в пользу того, чтобы играть на клавесине фуги Шостаковича, тем более что они созданы «по мотивам» Баха. Но неужели Шостакович тоже писал «клавесинно»? И да, и нет. Многие из тех прелюдий и фуг, в которых есть явные аллюзии на баховские сочинения, совершенно неисполнимы на клавесине. Очень большой диапазон, педаль, без которой не обойтись (скажем, если в пьесе есть «зависающие басы») – все это делает их совершенно неподходящими для старинного инструмента. Прелюдий и фуг, которые без серьезных изменений могут быть исполнены на клавесине, у Шостаковича мало. Кроме тех, которые я играю, мне кажется, две-три, не больше. При этом полифония Шостаковича настолько филигранна, что если технически его фуги исполнимы на клавесине, звучат они прекрасно. Единственная сложность, которая здесь может возникнуть, это динамические кульминации. Но, скажем, в фуге си-бемоль минор есть единственное динамическое указание: пианиссимо в начале. И больше – ни одного, на все десять минут звучания. Ну, как после этого не сыграть ее на клавесине! А чудесная ля-минорная фуга? Она отсылает нас, как мне кажется, к фуге до минор из первого тома «Хорошо темперированного клавира». Эти произведения похожи не только ритмически, они сходны и по эмоциональному состоянию. Однако Шостакович остается Шостаковичем: в его фуге много сарказма, может быть не злого, но колючего. Он очень выгодно звучит на клавесине, потому что «колючий» звук на нем дается без труда. Ре-мажорная фуга воспринимается на этом инструменте очень забавно, потому что обе ее первые фразы заканчиваются, не достигнув сильной доли. Это нехарактерно для барочной фразировки. На рояле концы фраз временами играют тише, на клавесине это невозможно, все звуки оказываются одинаково громкими, и фуга звучит с большим юмором. Такая простая деталь… Я сама не сразу поняла, в чем дело! В общем, мне было интересно попытаться прочесть эти фуги так, как их прочли бы люди 18 века. Попробовать обойтись с ними так, как с ними обошлись бы тогда. Это замечание, наверное, можно отнести ко всем пьесам на этом диске? Да, конечно. Беседу вела Анна Андрушкевич Буклет диска "Harpsichord Gems, vol 4. Everything You Wanted To Know About Harpsichord, But Were Afraid To Ask"
Хит продаж
-62%
Super Audio CD
Есть в наличии
5199 руб.
1999 руб.
Все сочинения, представленные в этом альбоме, называются Fantasiestücke. На русский язык это название обычно переводят как «Фантастические пьесы», что не совсем точно: оно происходит не от слова «фантастика» (Phantastik), а от слова «фантазия» (Fantasie), поэтому правильнее было бы называть их «Пьесами-фантазиями». Считается, что название Fantasiestücke в музыкальную практику вошло благодаря Шуману, который заимствовал его у Гофмана: в 1814 г. Гофман опубликовал первые три тома новелл, объединенных общим названием Fantasiestücke in Callots Manier («Фантазии в манере Калло»). Эти заметки, музыкальные рецензии и сказки принесли ему первый успех, с них началась его литературная слава. Сейчас некоторые из них с полным правом называют «фантастическими рассказами» (прекрасная дева, являющаяся в образе зеленой змеи, вполне вписывается в современные представления о «фантастической героине»). Но в немецких энциклопедиях авторы подчеркивают, что Гофман назвал свои сочинения именно «фантазиями», и что будет ошибкой, если слово «фантастический» появится не только в обсуждении, но и в переводах заглавия его сборника. Авторы этих пьес – Шуман, Гаде, Зитт, Науман и Райнеке – принадлежали к разным поколениям и жили в разных странах. Однако все они были в той или иной степени связаны с Лейпцигом, и это представляется важным. В 19 веке в Лейпциге сложилась особая композиторская школа, влияние которой распространилось далеко за пределы Германии. Лейпциг, город Баха и Баховского общества, город одного из самых знаменитых оркестров мира (Гевандхауза) и первой немецкой консерватории, был идеальным местом для получения профессионального музыкального образования. Огромная заслуга в этом принадлежит Мендельсону, основателю и директору Лейпцигской консерватории, главному дирижеру Гевандхауза. Интересно, что среди авторов, которые сотрудничали с этой газетой в начале 19 века был и Гофман, и именно в Лейпциге увидели свет «Кавалер Глюк» и «Музыкальные страдания капельмейстера Крейслера», первые рассказы, позже вошедшие в «Фантазии в манере Калло». В 1838 г. по мотивам гофмановских Fantasiestücke Шуман написал «Крейслериану». Предполагают, что в тот же период, под влиянием Гофмана, он изменил название одного из своих более ранних сочинений: «Фантазии» (Fantasien, op.12) были переименованы в Fantasiestücke, и это первый известный музыкальный опус с таким названием. К тому времени Шуман уже написал трехчастную фортепианную Фантазию до мажор (op.17), и, вероятно, ему хотелось, чтобы краткие пьесы имели другое название (такое объяснение предложено Морисом Брауном в словаре The New Grove, в статье Fantasiestücke). То есть, Fantasiestücke Шумана – это «штучные» фантазии, фантазии в миниатюре. Не сразу были названы Fantasiestücke и его Пьесы op.73, представленные на этом диске: сначала они вышли под заголовком «Вечерние пьесы». Датированные 12 и 13 февраля 1849 года, они действительно были написаны «на вечер», для домашнего концерта. На титульном листе первого издания было указано, что пьесы предназначены для кларнета, скрипки или виолончели (партии прилагались). Первыми их исполнителями были дрезденский кларнетист Иоганн Котте и Клара Вик, позднее их можно было услышать в интерпретации знаменитого скрипача Йозефа Иоахима. На альте эти пьесы можно исполнить по версии, написанной для кларнета. Однако в таком случае альт вынужден довольно много играть в высоком регистре, где его тембр заметно меняется (он играет как бы фальцетом). Чтобы этого избежать, отдельные фразы альтисты переносят вниз на октаву, но при этом музыкальное движение становится менее логичным. В данном случае пьесы сыграны по виолончельной версии, так что сохраняется и естественный тембр альта, и шумановская «регистровка». Это решение необычно, потому что диапазон альта не позволяет взять несколько басовых нот, которые есть у виолончели в первых двух пьесах. Чтобы решить эту проблему, музыканты пошли на эксперимент: нижняя струна инструмента была настроена на малую терцию ниже, чем обычно. Самый низкий альтовый звук при такой настройке – ля большой октавы, его можно услышать, например, в самом конце первой пьесы: это последняя нота, долго длящаяся тоника. Нильс Вильгельм Гаде (1817–1890) почти всю жизнь прожил в Копенгагене. Однако немецкая музыка была ему хорошо известна, и Лейпциг сыграл в его жизни значительную роль. В начале 1840-х годов он написал Первую симфонию, но в Копенгагене играть ее отказались. Тогда он послал партитуру Мендельсону, который тут же взялся за исполнение. Премьера прошла с огромным успехом, и Гаде отправился в Лейпциг. С помощью Мендельсона, который высоко его оценил, он стал педагогом консерватории и вторым дирижером Гевандхауза. После смерти Мендельсона в 1847 году Гаде был назначен главным дирижером оркестра, но из-за начавшейся войны между Данией и Пруссией вернулся в Копенгаген. Здесь он действовал примерно так же, как Мендельсон в Лейпциге: руководил Музыкальным обществом, способствовал основанию Консерватории, исполнял произведения, которые казались ему наиболее значительными и которые не всегда были известны публике (под его управлением в Дании впервые была исполнена Девятая симфония Бетховена и «Страсти по Матфею» Баха). Четыре фантастические пьесы ор.43 (1864 г.) относятся к числу самых исполняемых произведений этого композитора. Все они написаны в романтическом духе, за исключением «Баллады», главная тема которой стилизована под старинный северный сказ. Ханс Зитт (1850–1922) родился и вырос в Праге, но большую часть жизни провел в Лейпциге, где его основным занятием была педагогика. Он одинаково свободно владел скрипкой и альтом: скрипку преподавал в Лейпцигской консерватории, на альте играл в прославленном квартете Бродского (квартет основал Адольф Давидович Бродский, выходец из российской провинции, тот самый музыкант, который в 1881 году сыграл в Вене премьеру Скрипичного концерта Чайковского). Кроме того, Зитт великолепно знал оркестр, был дирижером, преподавал дирижирование и выполнял оркестровые транскрипции (например, широко известно его переложение «Норвежских танцев» Грига). Три «Пьесы-фантазии», представленные на этом диске, предназначены именно для альта, и возможно использовались как учебный репертуар (автор подробно выписал аппликатуру). Цикл тонально разомкнут: тоники трех частей образуют фа-минорное трезвучие. Вместе с тем, он представляется очень цельным (краткий монолог – медленная элегия – стремительный финал). Этот цикл написан как будто не одним автором, а всем немецким девятнадцатым веком: склад тем и их развитие типичны для немецкого музыкального бидермайера, стиля, в котором спокойно работали те, кто не искал новых музыкальных приемов. В благородных порывах мелодической линии и в изящной утонченности гармонического языка слышен Шуман, но это Шуман «прирученный»: дыхание чуть короче, фраза чуть более предсказуема. Да и в качестве прототипа здесь видятся не «Крейслериана» или Фантазия, а более сдержанные, более академичные Квартет и Квинтет. Для Эрнста Наумана (1832–1910), как и для Зитта, композиция оставалась на втором плане. Внук придворного дрезденского капельмейстера Иоганна Готлиба Наумана, двоюродный брат композитора Эмиля Наумана, Эрнст Нау- ман сегодня известен скорее как редактор сочинений Баха. Он подготовил к печати шесть томов баховских кантат и клавирных пьес, девятитомное издание органных произведений; незаконченным осталось задуманное им издание струнных квартетов Гайдна. Научный склад ума в соединении с любовью к музыке определил круг деятельности Наумана – музыкального ученого и композитора, городского органиста Йены, директора академических концертов. В молодости он успел не только поучиться в Лейпцигской консерватории, но и окончить Лейпцигский университет (где он написал диссертацию о применении пифагорейского строя в современной музыке). Композиторское наследие Эрнста Наумана невелико. Он писал преимущественно камерную музыку, а также песни и духовные вокальные произведения, не считая ряда аранжировок (причем его интересовал репертуар довольно разнообразный, от Генделя до Шумана). Пьесы Наумана начала 1850-х годов заставили говорить о молодом композиторе лейпцигских музыкантов и снискали их одобрение. Три юношеские «Фантастические пьесы» для альта и фортепиано (автор допускает замену альта скрипкой), как и цикл Зитта, навеяны Шуманом, но совсем иным: Новеллеттами и Юмореской. Невольно возникает вопрос, почему у автора нет распространенной в то время ремарки mit Humor, которая у немцев означает особый сплав веселости, жути, гротеска и лукавства? Она была бы здесь вполне уместна. Одним из основателей лейпцигской композиторской традиции был Карл Райнеке (1824–1910). Он прожил долгую жизнь: ему было три года, когда умер Бетховен, его не стало за год до смерти Малера, так что ему довелось видеть весь путь становления немецкой романтической школы. Три «Пьесы-фантазии» ор.43 созданы не маститым профессором, а двадцатилетним юношей, который, по-видимому, был увлечен Мендельсоном (первые две миниатюры живо напоминают «Песни без слов») и Вебером (стиль которого узнается в третьей пьесе, «Сцена на ярмарке»). Все представленные на диске Fantasiestücke написаны в строгих классических формах и ничем не нарушают канонов гармонии или полифонии, принятых в 19 веке. Что, в таком случае, означает название «Пьесы-фантазии»? В чем, в данном случае, «фантазийность»? Кажется, что нет ничего такого, что позволило бы отличить их от других романтических миниатюр и говорить о них как об особом жанре. Более того, создается впечатление, что у Шумана, который, вероятно, привлек это слово в музыку, название Fantasiestücke выражает совершенно ту же идею, что и многие другие его названия. Так же, как «Бабочки», «Карнавал», «Пестрые листки» и «Танцы давидсбюндлеров», «Пьеса-фантазия» обещает легкое, «летучее», изменчивое движение. Это представляется важным, потому что на слух музыка Шумана кажется не просто подвижной, но как бы все время к чему-то устремленной, устойчивое, привычное заключение не всегда появляется даже в конце пьесы. Исследователи не раз отмечали, что Шуман совершенно необычно поступает с завершениями музыкальных предложений: он редко пишет устойчивые окончания там, где они должны быть, так что построения плавно «впадают» одно в другое, и фраза стремится все дальше и дальше. По-видимому, именно этому свойству шумановской музыки, ее особой пластике, пытались подражать другие авторы «Пьес-фантазий». Интересно, что отношение Шумана к фантазии было не вполне обычным; известен его афоризм, который предписывает фантазии вовсе не пресловутую «свободу» и «импровизационность»: «Да вьется вокруг цепи правил серебряная нить фантазии!» – воскликнул шумановский Эвзебий. Странно слышать это от горячего новатора, рвавшегося в бой с филистерами и ратовавшего за постоянный творческий поиск. Но что самое удивительное, шумановская фантазия действительно вьется «вокруг цепи правил»: бережно относясь к существующим законам композиции, он создавал сильнейшее впечатление музыкальной свежести едва уловимым изменением известных приемов. Елена Двоскина, Анна Андрушкевич Буклет диска "Fantasiestücke. Ilya Hoffman & Sergey Koudriakov"
Хит продаж
1 CD
Есть в наличии

Артикул: CDVP 2082381

EAN: SMCCD0150

Состав: 1 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Лейбл: МГК им.П.И.Чайковского

Показать больше

Жанры: Classic 

«Я думаю о себе как о певице.
Я не являюсь большим интеллектуалом,
но я умею петь, и я это осознаю.
Поэтому я считаю себя просто певицей.
И если обо мне вообще будут помнить,
я бы хотела, чтобы обо мне вспоминали,
что я приносила людям наслаждение.»

Луиз Маршалл

«Просто певица» так называла себя Луиз Маршалл, чьё имя за 34-летнюю карьеру стало нарицательным для истории Канадской музыки наряду с Гленном Гульдом, Эрнестом Макмилланом и Джоном Викерсом. В сложные годы «холодной войны» Москва и Ленинград принимали её так же горячо, как и родной Торонто.

А началось всё с преодоления тяжкого недуга. В возрасте двух лет Луиза Катерина Маршалл, родившаяся 29 января 1925 года, заболела полиомиелитом. Заметная хромота, оставшаяся на всю жизнь, помешала сделать ей полноценную оперную карьеру. Но Богом данный голос заставил принять талантливую девочку в виде исключения в консерваторию Торонто в 14 лет.

«… Луиза просто знала, какого она хотела добиться звучания, и имела такой невероятный слух и воображение, что ничего не было невозможного для неё» - впоследствии рассказала одна из её учениц сопрано Моника Вишер.

Её карьера была стремительной. Училась у Уэлдона Килберна, ставшего затем её аккомпаниатором (до 1971 года), а с 1968 г. и мужем. Килберн не был типичным преподавателем во-кала. Он работал как пианист, прекрасный концертмейстер, не имевший профессиональных навыков постановки голоса. Профессора вокального факультета считали его нарушителем традиций, да и Килберн не признавал манеру пения, культивировавшуюся в то время. Он предпочитал, чтобы певцы раскрывали их собственные голоса органически через музыку. Килберн занимался жёстко, регулярно отправляя своих студентов домой в слезах. Но Маршалл была упорна, каждый вечер после ужина она повторяла вокальные упражнения в ванной, откуда для лучшего резонанса выкинула все полотенца и коврики, что смущало и шокировало ухажёров старшей сестры.

Старания были не напрасны. Вскоре голос Маршалл окреп и привлёк внимание со стороны учителей и музыкальных критиков. «Рождественская кантата» Скарлатти, где солировала Луиза, в 1947 году транслировалась CBC и заслужила горячую похвалу рецензента: «Все обычные слова о вокальном совершенстве представляются неадекватными для описания потустороннего пения мисс Маршалл. Оно переносит сознание в иной мир».

В том же 1947 году она дебютировала в «Страстях по Матфею» Баха под управлением Эрнеста Макмиллана. В 1950 году стала победительницей конкурса «Завтрашние звезды вокала» (англ. Singing Stars of Tomorrow) и получила Итонскую стипендию, присуждаемую лучшим выпускникам Высшей школы Королевской музыкальной консерватории. В этом же году дебютировала в Вашингтоне, выступив с Национальным симфоническим оркестром на празднествах в честь 150-летия города.

В 1952 году выиграла Наумбурговский конкурс молодых исполнителей и в качестве лауреата выступила с концертом в Нью-Йорке, после чего Артуро Тосканини пригласил Маршалл петь в «Торжественной мессе» Бетховена 28 марта 1953 года. В этом же году с Леопольдом Стоковским Маршалл участвует в премьерном исполнении Cantiones mysticae No.1 Годфри Ридаута в «Карнеги-холле». В 1955 году она исполняет Девятую симфонию Бетховена с Миннеаполисским симфоническим оркестром.

Вслед за этим Маршалл сделала широкую международную карьеру, начавшуюся в 1956 году с британских гастролей с Королевским филармоническим оркестром под управлением сэра Томаса Бичема (в это же время вместе с Бичемом Маршалл участвовала в записи моцартовского «Похищения из сераля») и оратории Генделя «Соломон»; в дальнейшем Маршалл выступала в СССР (в 1958 году она была одной из первых иностранных исполнительниц, совершивших турне по Совет-скому Союзу; в том же году Апрелевским заводом была выпущена 8-дюймовая пластинка с ариями и песнями в её исполнении (Д—004792-3)), Австралии, Новой Зеландии (в 1960 году) и других странах, не говоря уже о США, где, в частности, Сара Колдуэлл в 1959 – 1960 годах специально для неё поставила в Бостонской опере «Тоску» и «Богему». Маршалл часто выступала на родине с ведущими канадскими музыкальными коллективами и исполнителями. Так, на Стратфордском фестивале 1962 ода она исполняла Das Marienleben Хиндемита с Гленном Гульдом, а позже в том же году они вместе участвовали в телепередаче, посвященной Рихарду Штраусу. Произведения Р. Штрауса она исполняла также с Торонтским симфоническим оркестром.

Маршалл пела практически со всеми крупнейшими оркестрами в Канаде, а также в Австралии, Англии, Германии, Нидерландах, Новой Зеландии и США.

С 1970-х годов Маршалл выступает как меццо-сопрано, что позволило ей включить в свой репертуар французскую оперную музыку, написанную для этого голоса, и многочисленные немецкие Lieder. Проведя в 1981 – 82 годах прощальное турне по Канаде, она, тем не менее, продолжала и после этого периодически появляться в концертах. В 1985 году она была художественным директором фестиваля TriBach в Эдмонтоне. С 1986 по 1997 год Маршалл преподавала на музыкальном факультете Торонтского университета, занималась с частными учениками, давала мастер-классы. Скончалась в 1997 году.

Концерт, записанный в Большом зале Московской консерватории, относится ко второму при-езду певицы в СССР. В 1962-м году её талант находился в самом расцвете. Живое исполнение неизбежно несёт мелкие технические огрехи, но программа достаточно полно передаёт творческое «кредо» Луиз Маршалл.

Большая часть программы посвящена камерному репертуару. От виртуозной концертной арии Моцарта «Misera, dove son!» к редким тогда для советских меломанов песням Малера и романсу Маргариты из «Осуждения Фауста» Берлиоза. Оригинальна и неожиданна женская трактовка цикла Шумана «Любовь поэта».

Особо интересен подбор бисов. Здесь и барочная ария Пёрселла из «Королевы фей», и популярная предсмертная ария Лиу из «Турандот» Пуччини, и темпераментное испанское «Поло» де Фальи. Завершает программу английская народная песня «Хейхо» в обработке Бриттена.

В 2012 году компания CBС Music выпустила записи Луиз Маршалл в разделе Gone but not Forgotten (Ушедшие, но не забытые). В 1997-м году на концерте Торонтского симфонического оркестра, посвящённом памяти певицы, её многолетний импресарио и друг Уолтер Хамбургер сказал: «Луиз Маршалл запомнится как одна из наших великих певиц. Её изумительная способность передавать свой артистизм зрителям во всем мире была, действительно, уникальна».

3 CD
Есть в наличии
12699 руб.

Артикул: CDVP 515721

EAN: 4988006895133

Состав: 3 CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 01-01-2012

Лейбл: EMI Japan

Показать больше

Жанры: Камерная и инструментальная музыка  Концерт  Фортепьянные дуэты / Ансамбли для нескольких пианистов  Фортепьяно соло 

-84%
CD
Есть в наличии
6299 руб.

Артикул: CDVP 137090

EAN: 0724356182424

Состав: CD

Состояние: Новое. Заводская упаковка.

Дата релиза: 18-05-2001

Лейбл: Jive / Virgin

Показать больше

Жанры: Сборник 

Хит продаж
Вверх